Я очень хорошо помню день, когда увидела Молчанова, что называется, вживую: 23 августа 1991 года. Почему помню так точно? Потому что только провалился путч, и я сидела в приемной главреда программы “Время” Ольвара Какучаи, куда приехала, чтобы расспросить его о работе редакции в эти драматические три дня.

Дверь кабинета наконец распахнулась, и оттуда вышел… Владимир Молчанов. Как и все телезрители страны, я не только его обожала, но и привыкла видеть его в ином облике — в безупречном костюме, галстуке-бабочке и с его фирменным: “Скажите, князь”. А теперь передо мной стоял какой-то другой Молчанов — в потертых джинсах, растянутом свитере, а в довершение ко всему и с “Беломорканалом”. Впрочем, удивил меня не только его непривычный облик, но и само появление в стенах Гостелерадио.

В январе после вильнюсских событий Молчанов отказался вести программу “Время” — когда ему запретили говорить о происходящем в столице Литвы. Но другую свою программу “До и после полуночи” он целиком посвятил этим событиям. Вот этим-то фильмом Молчанов и завершил свою карьеру на ТВ, а спустя буквально считаные часы после его выхода в эфир взорвалась одна из шахт, которую снимал Молчанов и куда спускался сам вместе с шахтерами.

Я написала и о фильме, и об уходе Молчанова с ТВ в журнале “Огонек”, где тогда работала. Потому и осмелилась подойти к нему и познакомиться, встретив в приемной главреда “Времени”. В живом общении Володя, как он тут же потребовал его называть, оказался начисто лишен звездной, извините, фанаберии. Да и вообще вся эта “звездность” была ему чужда — он одинаково естественно общался и со знаменитостями в эфире, и с работягами в пивной.

Во время августовского путча он снимал улицы Москвы, баррикады, москвичей, пришедших защищать Белый дом, растерянных солдатиков на броне, а потом уже и арестованных членов ГКЧП. Его фильм “Три дня и две ночи” можно и сегодня найти в Интернете. Новый глава Гостелерадио Егор Яковлев первым делом вернул в эфир и Молчанова, и других уволенных или уволившихся ведущих.

А вскоре Володя ушел на REN ТВ, где великая Ирена Лесневская в надежде создать ТВ своей мечты собирала под своим крылом лучших из лучших: Молчанова, Роста, Рязанова, Никулина, Горина, Филатова. Последний раз мы увиделись с Володей на прощании с Иреной Лесневской.

Ее ТВ и ее мечту у нее давно отжали, она последние годы тяжело болела и ушла под Новый год. 28 декабря на Востряковском кладбище, где проходило прощание, собралось совсем немного телевизионного народа. Ни один из теленачальников вообще не появился на этой скорбной церемонии, словно опасаясь, что Ирена и мертвая спросит без обиняков: “Что же вы, ребята, так скурвились???” А Молчанов, тоже уже тяжело больной, не мог не прийти.

Обнялись. Больше уже не виделись. И не увидимся теперь. Перечитываю нашу с ним переписку последних лет. Теперь, когда Володи нет, позволю себе обнародовать некоторые ее фрагменты. Я все мечтала поговорить с ним в эфире нашего ютуб-канала “НО. Медиа из России”.

29 мая прошлого года он прилетел в Израиль с творческими вечерами и предложением от ютуб-канала. Sheinkin40 сделает для них цикл программ с тем же легендарным названием “До и после”. Меня в меньшей степени ошеломило мое состояние, чем мерзость скорой, которая доставила меня за 80 тысяч из Рузы в Москву, наговорили массу теплых слов, и явно они же слили журналистам все мои диагнозы, которые я никогда не обнародовал даже близким друзьям.

Так раз за разом откладывалась наша встреча. Написала ему, когда на канале Sheinkin40 начался показ его великолепного цикла “До и после”. “Привет, Ирочка, спасибо за такое внимание. Не ожидал я, что что-то сложится у меня с ютуб-каналом, где никогда не работал. Но звали, и я рискнул. Правда, потом после съемок в войну, бомбоубежищ и нервов надолго очутился в хвори, из которой по сей день так и не выбрался. Голоса по-прежнему почти нет. Но рад, что хоть что-то “на посошок” успел изобразить и вспомнить”.