12 мая в Москве скончалась дисидентка и защитница прав человека Нина Литвинова. С начала 1960-х годов она посвятила свою жизнь помощи политическим заключенным, сначала в Советском Союзе, а затем в России. Кузина Литвиновой, журналистка Маша Слоним, обнародовала записку, которую оставила Нина перед своей кончиной. “Путин напал на Украину и убивает невинных людей, а здесь, у нас дома, он бесконечно сажает тысячи людей, которые страдают и умирают там, потому что, как и я, они против войны и убийств… Я пыталась им помочь, но у меня не хватило сил, и день и ночь я мучаюсь своим бессилием”, гласила записка. “Путин убил ее!” – сказала Слоним. Издание Гласная рассказало историю семьи Нины Литвиновой – семьи, которая отражает “страхи и надежды, победы и разочарования многих поколений русской интеллигенции.” Медуза публикует полный текст статьи из Гласной, переведенный на английский язык.

Вдоль тропы горя
Нина Литвинова прочитала прощальное письмо своей бабушки Айви Лоу во время короткого периода, когда были открыты архивы НКВД. Оригинал, написанный на английском в марте 1938 года, исчез где-то в системе; ее родственникам передали копию плохого перевода: “Я хотела бы, чтобы я подумала, что когда-нибудь увижу моих дорогих людей снова, моего дорогого мужа и сына. Прощай, мир. Я всегда любила тебя.”

Иви отдала это письмо архитектору из Америки по имени Луис Фридхайм, который работал в Советском Союзе. Он принес его в НКВД – вместе с доносом, озвучивающим то, что жена народного комиссара по иностранным делам осудила процесс над так называемым антисоветским блоком правых и троцкистов, сказала, что знает обвиняемых и настаивала, что обвинения были выдуманы.

Иви Лоу родилась в Лондоне от английской матери и отца венгерско-ашкеназского еврейского происхождения. Среди ее родственников были известные журналисты и психоаналитики; она сама писала книги, была подругой Г. Г. Уэллса и знакома с Джеймсом Джойсом.

В 1914 году Иви вышла замуж за Максима Литвинова, секретаря лондонской группы большевиков. Сообщник Ленина, он управлял тайным типографским цехом в Киеве, сбежал из тюрьмы в 1902 году и после этого жил в основном за границей. Их дети родились в 1917 и 1918 годах – сын Михаил и дочь Татьяна. Литвинова позже была изгнана в Москву, обменяна на арестованного советскими властями британского дипломата. Через два года Иви последовала за мужем в страну, которую она не знала, с детьми на руках.

В 1930 году Литвинов стал наркомом иностранных дел. Иви преподавала английский. По словам ее внучки, журналистки Маши Слоним, она была “легкомысленной англичанкой, которая жила так, будто бы ее вовсе не было в Советском Союзе, а в Англии”. Казалось бы, анонимный стих девятнадцатого века, приведенный в воспоминаниях об странном доме Литвиновых, был написан о ней:
Маленькая птичка весело пробует / путь горя, / не предвидя от всего этого / своего гибельного разрушения.

Семья любила мармит – популярный в Британии дрожжевой экстракт, и часто разговаривала по-английски; прежде всего, царило дух свободы, который становился все опаснее с каждым годом.

С точки зрения советских стандартов, семья жила комфортно, но расставание с их иллюзиями было болезненным. Перед революцией Литвинов мечтал о России без тюрем; теперь он с ужасом наблюдал, как волна репрессий далеко превосходила все, что было за царских времен.

Эпоха Великого террора приближалась. Ночью Литвиновы слышали “свадьбы” – обыски соседей в доме. Комиссар спал с револьвером под подушкой, чтобы успеть выстрелить себе. Было в этой атмосфере, что Иви написала свое отчаянное письмо – чтобы, если ее арестуют, хоть какое-то слово о ней достигло близких.

Донос американского архитектора попал к самому Сталину. В семье позже говорили, что лично лидер порвал документ прямо перед Литвиновым.

Однако 3 мая 1939 года нарком иностранных дел был уволен. “Удаление Литвинова отметило конец целой эпохи”, писал Уинстон Черчилль. “Это означало отказ от убеждения в сделке о безопасности с Западными державами и возможности формирования восточного фронта против Германии”.

Сталин хотел договориться с Гитлером. Литвинов, пробританский еврей (родился Меир-Хенох Валлах), не подходил для этой цели, и его заменил Вячеслав Молотов.

В ночь после увольнения бывший комиссар сказал сыну Мише, что он почти уверен, что его арест не за горами. Репрессии могли забрать и семью. Миша – студент факультета механики и математики и летчик-планерист, который уже обучал новичков летать – уже два года встречался с девушкой по имени Флора. “Мы оба, – писала она, – поспешили в загс, чтобы официально оформить наши отношения; в противном случае, если бы его арестовали, я бы не смогла узнать его судьбу от НКВД”.

Максим Литвинов играет в шахматы со своим сыном, Мишей
Однако ничего не произошло. В 1941 году Миша и Флора со своим сыном Павликом, родившимся в 1940-м году, были эвакуированы из Москвы в Самару, а Максим Литвинов был назначен послом в Соединенные Штаты, где он служил до 1943 года. После возвращения семье дали квартиру в знаменитом Доме на набережной, где жила советская элита. 9 августа 1945 года Флора родила дочь Нину.

Поколение напуганных
Флора Литвинова – рыжая и общительная – разделяла дух свободы, который царил в семье ее мужа. Она ожидала, что репрессии смягчатся после победы в войне: “Вот теперь должно быть все замечательно! В это ужасное время жизнь казалась мне полной надежды”.

Она ошибалась. Идеи Максима Литвинова о послевоенном союзе среди победивших держав рухнули, поскольку к началу холодной войны.

Родители Нины Литвиновой, Флора и Михаил Литвинов, 1941 год
В 1948 году началась преследование генетиков по лысен