Украинская атака на склады Wildberries
В ночь на 18 июля украинские беспилотные аппараты атаковали складские комплексы Wildberries в Электростали (за пределами Москвы) и Котовске (Тамбовская область). В результате погибли восемь человек, десятки были ранены; предварительные оценки ущерба для продавцов превышают 150 миллиардов рублей, по данным Meduza.
О законности этих ударов ведется дискуссия онлайн:
Главный редактор Novaya Gazeta Europe Кирилл Мартынов назвал логистические центры Wildberries “легитимными целями” для украинской армии. Основатель Conflict Intelligence Team Руслан Левиев, выступая в программе Живой Гвоздь, заявил, что такие удары составляют военное преступление – как и подобные российские атаки на украинские логистические центры.
О каких подобных атаках идет речь?
Прежде всего, это российские удары по терминалам логистического оператора Nova Poshta. Как сообщил корреспондент Financial Times Кристофер Миллер, ссылаясь на высокопоставленного украинского чиновника, атаки на склады Wildberries являются ответом на удары по объектам украинской компании.
По данным Nova Poshta, к началу 2026 года российские силы повредили или уничтожили более 400 филиалов и терминалов компании. 15 июня три баллистические ракеты поразили крупный сортировочный центр Nova Poshta в Киеве. И 19 июля – на следующий день после атаки на Wildberries – терминал в Харькове был уничтожен.
Харьковская областная прокуратура назвала последнюю атаку военным преступлением и возбудила дело по статье 438 Уголовного кодекса Украины “Нарушение законов и обычаев войны”. Украинские прокуроры также классифицировали предыдущие удары по Nova Poshta таким образом.
Почему склады Wildberries стали целями для украинской армии?
Сразу после атак Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что эти объекты использовались “для поставки санкционированных компонентов для производства беспилотников и навигационного оборудования”.
Торговая площадка действительно продает как оборудование для военных целей, так и детали для беспилотников.
И делает ли это склады “легитимной целью”?
По-видимому, нет. Продажа двойственных товаров сама по себе недостаточна.
Дополнительный протокол к Женевским конвенциям запрещает атаки на объекты гражданского назначения. Он определяет военные цели следующим образом:
“[…] военные объекты ограничиваются объектами, которые своим характером, местоположением, назначением или использованием вносят определенный вклад в военное действие и чье полное или частичное уничтожение, захват или обезвреживание в существующих обстоятельствах предлагает определенное военное преимущество” (Статья 52, пункт 2)
Презумпция гражданского статуса также применяется. В случае сомнения объект не может быть считаться военным – и, следовательно, не может быть атакован:
“В случае сомнения в том, что объект, который обычно предназначен для гражданских целей, например, место поклонения, дом или другое помещение или школа, используется для внесения определенного вклада в военное действие, предполагается, что он не используется в этом качестве” (Статья 52, пункт 3)
Как сказал адвокат, выступивший с информацией на условиях анонимности, уяснить статус складов Wildberries более точно потребуется “гораздо больше информации, которую гражданам вряд ли удастся получить в настоящее время”. Тем не менее, по мнению эксперта, эти терминалы “маловероятно удовлетворяют критериям” военной цели:
По моему мнению, простое присутствие [на рынке] двойственных товаров без знания о том, что они будут использоваться специально для военных целей, не удовлетворяет следующему условию: атака на объект вряд ли обеспечит определенное военное преимущество в конкретных обстоятельствах, как это предусмотрено в статье 48 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1977 года к 1949 году.
Но что, если, например, Министерство обороны России использовало Wildberries для отправки оружия?
Мы не слышали о такой практике. Но даже в этом гипотетическом случае военные были бы привязаны к другому ограничению – пропорциональности в использовании силы.
Статья 51 того же протокола запрещает произвольные атаки. Сюда входят:
(б) атака, от которой можно ожидать случайные потери гражданской жизни, травмы гражданских лиц, разрушение гражданских объектов или их комбинация, которая была бы чрезмерной в отношении к конкретному и непосредственному военному преимуществу, предполагаемому.
Проще говоря: если склады Wildberries или Nova Poshta были бы набиты оружием и военным оборудованием, их можно было бы атаковать. Но если оружие составляет лишь ничтожную долю товаров, хранящихся там, то атаковать их нельзя.
“Если нет доказательств того, что уничтожение торгового центра принесет определенное военное преимущество, то само разрушение будет нарушением принципа пропорциональности и, следовательно, норм международного гуманитарного права”, – сказал адвокат, выступивший с информацией на условиях анонимности.
Если гражданский объект атакуется и ущерб является несправедливым, это квалифицируется как военное преступление?
Да. Римский статут Международного уголовного суда включает такие действия в число военных преступлений, включая “намеренное направление атак против гражданских объектов” – объектов, которые не являются военными целями.
Кроме того, он классифицирует как военное преступление “намеренное совершение атаки” с знанием о том, что она приведет к “случайным потерям жизни или повреждениям гражданских лиц или повреждениям гражданских объектов или широкому, длительному и серьезному ущербу природной среде”. Атака также должна предполагать нанесение ущерба, который “явно превысит конкретное и непосредственное общее военное преимущество”.
Так будет ли Международный уголовный суд преследовать военнослужащих за эти атаки?
Российских военнослужащих – вполне возможно. Более того, еще в 2024 году МУС выдал Судебные приказы на четырех членов Вооруженных сил России по поводу атак на гражданскую инфраструктуру в Украине: Командующий дальней авиации Виктор Соколов, Командующий Черноморским флотом Виктор Соколов, Начальник Генерального штаба Валерий Герасимов и Министр обороны Сергей Шойгу. Им предъявили обвинения именно в “намеренном направлении атак на гражданские объекты” и нанесении чрезмерного ущерба гражданской инфраструктуре после атак на энергетические объекты в Украине в конце 2022 и начале 2023 года.
Мы не знаем, будут ли атаки на терминалы Nova Poshta также квалифицированы как военные преступления, но исходя из описанной практики, это кажется вполне вероятным.
А что касается атак на склады Wildberries?
МСУ, напротив, скорее всего, оставят эти украинские атаки без внимания – хотя не потому, что их стало меньше, чем российских атак на украинскую гражданскую инфраструктуру. И даже не потому, что Украина осуществляет их только потому, что должна защищаться от вооруженной агрессии России.
С точки зрения МСУ, причина более прозаична: Россия никогда не ратифицировала Римский статут. У суда просто нет юрисдикции для расследования преступлений, совершенных на “канонической” территории России – в пределах ее территориальных границ до 2014 года.
Более сложный вопрос – потенциальные удары украинских сил по складам или другой гражданской инфраструктуре – в Крыму, например. Украина подписала Римский статут в 2024 году, но с оговоркой: юрисдикция суда над военными лицами Украины начнет действовать через семь лет – в 2031 году.
По истечении этого срока МСУ определенно сможет расследовать потенциальные военные преступления против жителей “канонической” территории Украины. Однако мы не знаем, будет ли у нее полномочие рассматривать дела за период с 2025 по 2031 годы.
Как ни странно, Следственный комитет России также официально не рассматривает атаки на склады Wildberries как военные преступления. Он возбудил уголовное дело по статье 205 (“Терроризм”) вместо статьи 356 (“Использование запрещенных средств и методов ведения войны”).