Как одним росчерком пера победить нищету в стране и сэкономить триллионы бюджетных рублей? Рецепт прост: нужно лишь периодически менять математическую формулу ее измерения.
За последние шесть лет российское правительство успело отказаться от советской Потребительской корзины, перейти на передовой европейский метод расчета по медианным доходам, а затем — испугавшись собственного экономического роста — молниеносно отменить его и вернуться к индексации по инфляции.
Разбираемся, как кувырки государственной методологии позволили чиновникам отчитаться о рекордном снижении бедности, попутно срезав социальные выплаты миллионам граждан.
Сегодня поговорим о бедности и тех методах, которые российское государство использует для борьбы с ней последние годы. Но вначале нам придется договориться о том, что же такое бедность, и понять основные мировые практики по ее измерению.
Широко используются два очень разных подхода. Абсолютный подход: расчет физиологического минимума. В его основе лежит жесткая оценка стоимости минимального набора благ, необходимого человеку для выживания: определенного объема калорий, базовых непродовольственных товаров и коммунально-бытовых услуг. Если доход гражданина опускается ниже стоимости этой базовой «корзины», он официально признается проживающим за чертой бедности.
Этот метод традиционно используют развивающиеся страны, а также государства с высокой социальной дифференциацией. Наглядный пример среди крупнейших экономик мира — США, где порог бедности (Official Poverty Measure) до сих пор рассчитывается на базе стоимости минимального пищевого рациона, рассчитанного еще во второй половине прошлого века.
Этим же методом с некоторыми изменениями пользуется и российское правительство. С начала 1990-х годов и вплоть до конца 2020 года Россия строила свою социальную политику именно на абсолютной концепции. Набор продуктов питания, непродовольственных товаров и услуг законодательно закреплялся в Федеральном законе «О потребительской корзине». Росстат ежеквартально высчитывал ее стоимость, не только определяя черту бедности, но и формируя привязанный к ней официальный прожиточный минимум (ПМ), который, в свою очередь, определял социальные доплаты к пенсиям и пособиям.
Относительный подход: Ориентир на медианный доход. Это практически стандарт для экономически развитых стран: по мере насыщения базовых потребностей концепция «физиологического выживания» теряет свою актуальность. На смену ей приходит относительный подход, рассматривающий бедность не как недостаток калорий, а как степень социализации и экономического неравенства.
В рамках этого подхода бедность определяется относительно стандартного уровня жизни конкретного общества. Главным ориентиром становится медианный доход — точка, делящая население страны ровно пополам (50% граждан получают доход выше этой отметки, 50% — ниже). И бедным тут считается уже тот, чей доход оказывается существенно ниже медианы.
И вот к концу 2010-х годов, после преодоления крымских шоков, инфляция была побеждена, вернулся рост реальных доходов населения, в российском экспертном и государственном дискурсе закрепилось мнение, что страна наконец перешагнула этап борьбы с физиологической нищетой и достигла уровня доходов, позволяющего перейти на передовые международные стандарты.
Несвоевременный эксперимент. В 2020 году с бедностью решили бороться по-новому. Планировалось, что отныне прожиточный минимум (а за ним и социальные пособия) привяжут к медианному доходу, что обеспечит его автоматический рост вместе с реальными доходами населения страны. Но, как это часто бывает с реформами, суровая экономическая реальность внесла в формулы свои коррективы.
В декабре 2020 года было принято фундаментальное решение: с 1 января 2021 года Россия официально отказалась от расчета величины прожиточного минимума (ПМ) по потребительской корзине и перешла на медианную модель. Прожиточный минимум законодательно привязали к медианному среднедушевому доходу населения (на уровне 44,2%). Черту бедности при этом продолжили рассчитывать по абсолютному методу, правда, несколько изменив методологию.
И тут сразу всё пошло не по плану! Виной всему стал резкий постковидный всплеск инфляции. У медианного метода «вдруг» выявился «неожиданный» методологический минус. В отличие от инфляции, расчет по которой осуществляется оперативно и ежемесячно, официальные данные по медианным доходам населения готовятся только раз в год и с большой задержкой.
В результате чего получается, например, следующая картина: при подготовке бюджета на 2022 год, которая проходит летом 2021 года, «приходится» использовать данные о медианных доходах населения за 2020 год. Получается отставание от реального медианного дохода сразу на два года.
Пауза. Возможно, произошедное не стало бы серьезной проблемой, если бы инфляция в стране оставалась в пределах 2–5%, но уже в 2021 году она превысила 8%. Возможно даже, что новая система смогла бы пережить и такой разовый всплеск инфляции, но наступил 2022 год, и темпы рост цен стали уже двузначными. Прожиточный минимум на этот год, как мы помним, был изначально рассчитан и утвержден на основе медианных доходов 2020 года, которые отставали от роста цен уже более чем на 20%.
Допустить дополнительного роста социальной напряженности еще и по этому поводу в ситуации с пошедшей не по плану СВО и готовящейся частичной мобилизацией правительство, видимо, совсем не хотело, и индексировать прожиточный минимум пришлось в ручном режиме прямо в середине года. Расчет по медианным доходам был поставлен на паузу и на следующий год, когда индексация производилась на величину инфляции.
Попытка возврата и новые проблемы. Тем временем доходы населения, разогнанные военными выплатами и дефицитом на рынке труда, стремительно росли, и значение ПМ, рассчитанное по медианным доходам, даже с отставанием на два года, на 2024 год давали практически идентичный результат с ПМ, индексируемым на инфляцию. Правительство вернулось к утвержденной методике.
На 2025 год ПМ пришлось поднимать уже на 15% (за счет роста зарплат 2023 года) при инфляции в 9,5%. И тут правительство столкнулось с новой «проблемой»: рост средних доходов и не думал останавливаться.
Отказ от медианы. Медианные доходы за 2024 год выросли еще на 18%. А значит, и прожиточный минимум на 2026 год надо было бы увеличивать на аналогичные рекордные значения. Казалось бы, отличная новость для пенсионеров, беременных, многодетных семей и многих других категорий граждан, чей доход зависит от величины прожиточного минимума. А вот для правительства это не только оглушительный рост социальных расходов за счет индексаций, но и увеличение на несколько миллионов числа граждан, имеющих право на господдержку.
И это в условиях угрожающе растущего бюджетного дефицита и неостанавливающегося роста зарплат (рост медианных доходов на +16% в 2025 году гарантировал усугубление «проблемы» и далее).
И тут, вы не поверите, правительство абсолютно неожиданно вспомнило про двухлетний лаг! И, чтобы «оперативно реагировать на инфляционные риски и защитить доходы граждан от роста цен», методику расчета по медиане доходов отменили, вернув индексацию ПМ на величину инфляции. В результате ПМ на 2026 год вместо 20,9 тыс. рублей по прежней методике составил 18,9 тыс. (почти на 11% меньше).
Еще более впечатляюще выглядят потенциальные потери граждан, получающих социальные пособия в 2027 году. Если ПМ будет проиндексирован на прогнозную величину инфляции (6%), то в следующем году он составит 20,1 тыс. рублей, тогда как по медианной методике ПМ был бы на 21% (!) выше и составил 24,3 тыс. рублей. Такая вот грустная арифметика.
Теперь давайте посмотрим, как в итоге менялся фактический размер прожиточного минимума в процентах от медианных доходов домохозяйств.
Как видите, с 2015 по 2020 год бюджетных средств вполне хватало для поддержания ПМ выше 40% от медианных доходов, что в деле борьбы с неравенством доходов — очень неплохой результат даже по меркам ЕС. А вот с 2021 года социальная поддержка стремительно полетела вниз, и к 2024 году ПМ составлял уже менее трети от медианных доходов населения.
В завершении несколько слов о границе бедности. Как мы увидели выше, отвязать ПМ от границы бедности практически так и не удалось: оба показателя опять индексируются на рост цен, хотя за время применения медианного подхода между ними и накопилось небольшое расхождение (около 1000 руб., главным образом за счет 2025 года).
Но и тут не обошлось без применения статистических фокусов. Еще раз напомним, что до 2021 года границы бедности рассчитывались по минимальной Потребительской корзине. С 2021-го же года методика, казалось бы незначительно, была изменена: стоимость «корзины» была зафиксирована по итогам 2020 года и далее просто индексировалась на величину ИПЦ.
И тут важно понимать, что структура корзины сильно отличается от структуры общего индекса цен: цены на базовые продукты и услуги в кризисные годы ведут себя совсем не так, как общий индекс. К чему же привела такая смена методологии? На этот вопрос ответ нам дает отчет Института экономики РАН за 2025 год.
Как несложно подсчитать, по старой метод