Известно, что бивни мамонтов получили название «этический слоновой кости» после того, как Китай запретил импорт слоновых бивней в 2017 году, закрыв рынок, на который для удовлетворения спроса прибегали к убийству слонов. Китай и Гонконг являются домом для наиболее развитой индустрии по резьбе по бивням, где один кусок может продаваться за миллиарды рублей (десятки миллионов долларов). Ответственность за удовлетворение этого спроса легла на бивневиков Якутии, которые извлекают мертвый слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновной слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой слоновой сла **(continue)**

Умельцы могу использовать бивни мамонтов для своего ремесла. Резьба по костям в Китае считается одним из старейших художественных традиций в мире: она уходит корнями еще во второй век до н. э. Без сырья мамонта традиционная отрасль просто могла бы вымереть. Лучшие образцы искусства продаются на аукционах и в онлайн-магазинах за десятки и сотни тысяч долларов.

Большинство бивней, добытых в Якутии, отправляются в Китай, где вокруг мамонтового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слонового слон **(continue)**

Научные экспедиции в Арктике стоят миллионы рублей, а места, где обнаруживаются останки мамонтов, часто находятся на расстоянии сотен километров от ближайшего населенного пункта. Единственные пути туда — это вертолет, зимние дороги или лодка во время короткого сезона навигации.

Но каждая кость, которая выпадает из пермафроста или вымывается водой, уже является находкой, лишившейся части научной ценности. Для палеонтологов важны не только останки, но и то, как они лежали в почве: положение животного, причины его смерти и какие растения, насекомые и микроорганизмы выжили рядом. Этот контекст позволяет буквально воссоздать последние дни мамонта и древнюю экосистему вокруг него.

Иннокентий Павлов, исследователь в отделе мамонтовой фауны Академии наук Республики Саха (Якутия), говорит, что бивневики часто передают находки — кости с следами древних инструментов, например. Ученые благодарны за эти дары: они не всегда могут самостоятельно отправиться на место обнаружения, даже когда местные жители сообщают о находке.

Сергей Лещинский, палеонтолог, говорит: «Исследования в пермафросте продолжаются. Медленно, можно сказать. Но это имеет значение для всего человечества, сколь бы грандиозно это ни звучало. Впереди вечность. Пусть что-то останется для наших потомков».

Бивневик Юрий продолжает свой путь по бесконечному берегу, под ногами липкая глина хлюпает. Он останавливается каждые несколько метров и вонзает металлическую пробку в землю: тук-тук.

«Может быть, он лежит прямо здесь», — говорит Юрий и снова стучит пробкой. Ответ звучит угловато: тук-тук.