Экс-президент Армении, лидер блока «Армения» Роберт Кочарян (в центре) во время предвыборной встречи партии «Армения» с избирателями. Фото: Александр Патрин / ТАСС.

В Армении арестован второй президент страны Роберт Кочарян, под стражу взят и один из его сыновей, у второго, депутата парламента от оппозиционной партии, прошли обыски. Обвинения в незаконных сделках, отмывании денег и взятках в период правления президента Кочаряна им предъявляет Антикоррупционный комитет Армении.

Силы, которые представляют первый и второй президенты страны, Серж Саргсян и Роберт Кочарян, в Армении называют словом “бывшие”, имея в виду не только бывших президентов, но и всех, кто управлял страной с 1998 по 2018 год и ориентировался на Россию.

Вскоре после выборов, на которых пророссийские “бывшие” получили почти половину мест в парламенте и не дали правящей партии набрать конституционное большинство, премьер-министр Никол Пашинян пообещал разобраться с оппозицией.

Что означает уголовное преследование “бывших” — реальную борьбу с коррупцией, сведение счетов в политике или выпад против России? Объясняет бывший посол Армении в РФ политолог Степан Григорян.

— Арест Роберта Кочаряна — это Никол Пашинян так выполняет свое обещание уничтожить оппозицию? Или у этого действительно есть криминальная подоплека?

— На этот вопрос однозначно ответить сложно. Первое, что важно: в 2018 году, когда в Армении произошла революция, когда люди поверили, что Никол Пашинян будет бороться с коррупцией, это было огромной составляющей в его победе. Люди были дико недовольны бывшими властями, первым делом — Робертом Кочаряном и Сержем Саргсяном, бывшими президентами Армении. Их вину, конечно, должен определять суд. Но в людях живет убежденность, что они грабили Армению. И люди поверили Николу Пашиняну, потому что он пришел с такими лозунгами. Вы наверняка знаете, что это не первое уголовное дело в отношении Роберта Кочаряна.

— Да, но дела, которые возбуждались с 2018 года, оказались какими-то неубедительными.

— Совершенно верно. Поэтому частичное недовольство Николом Пашиняном было. Да, он сделал многое, системная коррупция была разрушена. Но вопрос олигархии и бывших властей он не решил. Это надо понять и почувствовать так, как это чувствуют в Армении. Ненависть к этим бывшим такая сильная, что даже иногда застит разум.

— Тем не менее за этих “бывших” голосовали, в парламенте Армении пророссийские партии получили почти половину мандатов.

— Это вы правильно заметили. Но когда у людей огромный финансовый ресурс, голоса за них всегда найдутся. Я не судья, я не могу сказать, в чем они виноваты, не имею права так легко их осуждать, но дать политическую оценку я могу. А оценка такая: люди были настолько недовольны бывшими, именно тем грабежом, который был в то время, что они ждали для них наказания. И были недовольны, что наказания нет.

Теперь посмотрите, какую тонкую вещь сделал Никол Пашинян: он ведь не закрыл олигархам и бывшим, в том числе Роберту Кочаряну, дорогу на выборы.

— А почему? Если об их предполагаемых преступлениях было известно еще до выборов, почему им еще тогда не предъявили обвинения?

— Я могу дать свою интерпретацию. Николу Пашиняну нужна была слабая оппозиция. Если они начнут задавать вопросы, очень легко сказать им: вы грабили страну. То есть Никол Пашинян не использовал возможность закрыть олигархам и бывшим дорогу в парламент с помощью закона. Я не говорю о том, что надо было что-то незаконно делать, хотя и такая практика есть в ряде стран, в том числе демократических.

— Вы Российскую Федерацию имеете в виду, говоря о демократических странах, в которых неугодным партиям закрывают дорогу в парламент?

— Нет и нет. Те же процессы были во Франции против Марин Ле Пен, в ФРГ — против «Альтернативы для Германии», там есть законодательные ограничения. Конечно, я против преследований оппозиции, но какой-то фильтр иногда нужен. Да, хорошо, что Пашинян их не ограничивал. Но мне кажется, что без них в парламент могли бы пройти нормальные политические силы, у которых есть достойные программы.

Главный недостаток этой оппозиции в том, что это не оппозиция. Это люди Кремля. И прошли они за счет огромных ресурсов, за счет награбленных денег. И я думаю, что Никол Пашинян позволил им участвовать в выборах, потому что ему это было выгодно, потому что их легко критиковать. Но когда уже началось формирование парламента, стало понятно, что партия Никола Пашиняна не набрала двух третей голосов. Многие забыли, что на выборах в декабре 2018 года, на выборах в 2021 году Никол Пашинян получал конституционное большинство, а сейчас ему это не удалось.

— В итоге он получил не слабую оппозицию, а оппозицию, которая может всерьез ему оппонировать и мешать.

— Более того, сейчас оппозиция получила место вице-спикера парламента, она получила председателей четырех комиссий. Это серьезная сила. Пашинян понял, что это опасность.

С одной стороны, шаги, предпринятые Николом Пашиняном против олигархов и бывших, в том числе Роберта Кочаряна, найдут поддержку большей части армянского общества. Будут дела и против Сержа Саргсяна. С другой стороны, есть и проблема прав человека. Когда их хватают, бросают на асфальт, везут в наручниках… Такие жестокие методы у многих вызвали вопросы. Но то, что их собираются наказывать, вызывает в обществе поддержку. От олигархов и бывших люди давно устали.

— Знаете, выглядит это как сведение политических счетов: хочу — даю ход уголовным делам, не хочу — не даю, пускаю на выборы. Получается, или неправильно было не преследовать их до выборов, или неправильно преследовать после выборов?

— Это хорошая постановка вопроса, но я предложу вам другую интерпретацию. В политике можно маневрировать. Послушайте, что говорит президент США по поводу конфликта с Ираном: он в течение дня несколько раз меняет точку зрения. Мы всегда с уважением говорили о верховенстве права в этой стране, а тут ее президент выходит и говорит: я хочу в третий раз избираться. „ Другие лидеры, в том числе, и в демократических странах, тоже маневрируют, иногда они даже манипулируют ситуацией. Пока был стабильный мир, пока все уважали правила игры, легче было от всех требовать принципиальности. Но в таком мире, как сейчас, всё меняется.

Я не оправдываю действий Никола Пашиняна, я только высказываю свое мнение. Очевидно, что Армения меняется, заметны позитивные тенденции. Тут эти олигархи и бывшие решили вытащить свои деньги и за счет них продвинуться. Они понесли награбленные деньги в политическое поле, и понятно, что реакция государства соответствующая. Эти выборы показали, что у тех сил, у которых нет нелегальных денег, нет и шансов пройти в парламент. Партия Никола Пашиняна побеждает не за счет денег, а потому, что как власть она имеет определенные преимущества.

— Одни выиграли выборы благодаря награбленным деньгам, а другие — благодаря административному ресурсу? Я даже не знаю, что хуже…

— Я, наверное, неудачно выразился. Конечно, преимущество в виде административного ресурса у нас тоже обсуждалось. Но у Никола Пашиняна было огромное количество выступлений и встреч с людьми.

— Это правда, кампания у него была очень активная.

— И встречи были достаточно тяжелые. Поэтому мы не можем говорить, что он побеждал за счет административного ресурса. Это наверняка тоже помогло, но этот фактор не был решающим. Решающим было то, что Никол Пашинян много встречался с людьми, у него была тяжелейшая кампания. И многие люди это оценили. Многие писали: да, мы Пашиняном недовольны, мы ему это в лицо сказали, но это первый руководитель, который к нам приходит и нас слушает. А приходил он в самые разные места, в том числе, и туда, где его критиковали остро.

Много голосов он набрал за счет евроинтеграции. Это сейчас очень популярная тема в Армении, а он ее фактически монополизировал. И люди за это проголосовали, потому что в Армении сейчас настроения за евроинтеграцию очень сильны.

— Роберт Кочарян отказался от мандата и не был депутатом парламента, как и одни из его сыновей. Второй сын, Левон, просто один из депутатов. Как эти уголовные дела и аресты, проведенные после выборов, влияют на расклад сил в парламенте?

— Реакция Пашиняна была не на то, что кто-то прошел в парламент. Он реагировал именно на то, что награбленные деньги пошли в политику. Именно это он хочет разрушить. Он хочет добиться, чтобы незаконно нажитая собственность не работала в политическом поле. Это трудная задача, но легитимная.

Я уверен, что мы увидим еще много судебных разбирательств. В отдельных случаях выяснится, что какие-то процедуры проведены с ошибками. Но понятен общий процесс: олигархов и бывших наказывают за то, что деньги, происхождение которых сомнительно, они захотели использовать в политике.

Фракция в парламент