При всех, скажем так, особенностях российских выборов на них до сих пор сохраняется институт наблюдателей. И хотя за последние годы было сделано очень много для того, чтобы заменить реальное общественное наблюдение его имитацией, некоторые возможности все-таки остаются.

Да, ситуация с общественным наблюдением в последние годы существенно ухудшилась. И в первую очередь это связано с изменением федерального законодательства, которое постоянно двигалось в сторону усложнения реального — независимого от властей — наблюдения за выборами.

Сначала было установлено, что наблюдателя можно назначать только в одну участковую избирательную комиссию, а список наблюдателей надо заранее — за три дня — представлять в территориальную комиссию.

Затем партиям и кандидатам запретили назначать наблюдателя, не проживающего на территории данного избирательного округа (записав в законе, что наблюдатель должен обладать на этих выборах активным избирательным правом).

Следующим шагом участковым комиссиям дали право определять места в помещении для голосования, где должны располагаться наблюдатели.

Понятно, что эти места обычно выбираются так, чтобы ничего лишнего никто заметить не смог.

Правда, в законе есть норма о том, что следить за подсчетом голосов наблюдатели имеют право «на расстоянии и в условиях, обеспечивающих им обозримость содержащихся в бюллетенях отметок избирателей», но всегда можно сделать так, что реализовать это право смогут лишь люди с орлиным зрением, а любое недовольство объявить «вмешательством в работу комиссии».

Дальше — больше. Был отменен действовавший с 1993 года институт членов участковых, окружных и территориальных избирательных комиссий с правом совещательного голоса.

Эти члены комиссий назначались зарегистрированными на выборах партиями и кандидатами, их назначение не требовало никаких согласований с избиркомами (достаточно решения партии или кандидата), они имели право присутствовать на избирательных участках, имели доступ ко всем документам избиркомов и могли следить за подсчетом голосов.

И их, в отличие от наблюдателей, нельзя было удалить с участка под предлогом того, что они якобы «мешают работать». Поэтому и отменили.

И конечно, быть наблюдателями категорически запретили таким враждебным элементам, как «иностранные агенты».

Таковыми были заблаговременно объявлены известнейшие наблюдательские структуры — типа «Голоса» — с многолетним опытом работы на российских выборах.

И с многолетним же опытом крайнего недовольства их работой со стороны властей, совершенно не заинтересованных в свидетелях электоральных нарушений.

Единственное положительное изменение — теперь на избирательные участки можно назначать не двух, как раньше, а трех наблюдателей от партии или кандидата.

Хотя они должны находиться в помещении для голосования лишь поочередно. И еще можно назначать разных наблюдателей на каждый день голосования, если оно проводится, как и будет в сентябре, на протяжении трех дней. Проблема, правда, заключается в том, что где же найти столько наблюдателей…

В прежние годы серьезную помощь могло оказать видеонаблюдение. Но сейчас этого нет — только офлайн.

В былые времен общедоступную трансляцию с участков организовывал Центризбирком.

Однако пять лет назад, перед выборами в Госдуму, от «прямого эфира» решили отказаться.

А получить после выборов видеозаписи практически невозможно, при этом в «центрах общественного наблюдения» (которые организованы при «общественных палатах») всё так сделано, что следить сразу за несколькими участками представители партий не могут: выделенное им число мест ограничено.

Обучающий семинар для членов российских политических партий, участвующих в выборах в ЕДГ-2026.

Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ.

В свою очередь, как грустно отмечают независимые эксперты, ударными темпами развивается имитация общественного наблюдения: своих наблюдателей направляют упомянутые «общественные палаты» (ОП).

В 2026 годы их будет, как говорят, более 100 тысяч — даже чуть больше, чем избирательных участков в стране (в 2024 году таковых было 94 тысячи).

Но этот сплошной охват предназначен вовсе не для борьбы за честные выборы, а, как показывает практика работы таких наблюдателей, совсем для другого: публичных заявлений о том, что выборы прошли честно, нарушений нет, а те, кто о них заявляет, — в лучшем случае смутьяны и хулиганы, а в худшем — провокаторы.

Во время голосования наблюдатели от ОП проявляют (за редчайшими исключениями) полное равнодушие к происходящему, а после голосования составляют отчеты об отсутствии нарушений.

При необходимости они легко подтверждают, что удаленные с участков наблюдатели от оппозиции якобы «вмешивались в работу», «дезорганизовывали», «придирались» и, конечно же, «провоцировали».

In these documents, observers are prohibited from making assessments, giving public comments before the completion of the vote count, and even “leaving the polling station arbitrarily”. They are also instructed to resist possible “provocations”, when other observers (not from OP) make “unfounded demands for a recount of ballots” or file a large number of complaints, “nitpick” and even “constantly move around the site”.

It is clear that from the point of view of electoral commissions, where not everything is clean, demands for a recount are always “unfounded”, and observers from OP are instructed to be their allies, turning a blind eye to violations.

Against this background, continuous “scare stories” coming from such a specific structure as the State Duma Commission to Investigate Foreign Interference in the Internal Affairs of the Russian Federation are particularly characteristic. Its head Vasily Piskarev assures that the commission allegedly “has documented the work of several online courses and trainings for pseudo-observers organized from abroad by foreign agents with the involvement of fugitive political scientists, former municipal deputies, and activists of the dismantled ‘Golos’,” and that “future provocateurs are familiarized with the current legal framework.”

Well, of course, studying the current legal framework is a sure sign of preparing provocations.

We, naively, thought that members of the election commissions and even observers from OP should know it. However, apparently, such strict requirements are not intended for them, as they have other tasks…

Lamentations about alleged “foreign interference” in Russian elections are increasingly heard from officials, deputies, and the CEC.

However, not once has any evidence been presented.

Indeed, what exactly and who can “interfere” besides perfectly domestic administrative structures?

And let’s also note: the consistent destruction of political competition, the exclusion of opposition lists and candidates, depriving opposition politicians of voting rights through various means, three-day voting, voting at home, and the notorious DEG – this is where one should look for real interference in the elections…

Many years ago, public observation was born and developed as a reaction to what was happening during elections.

As a result of the distrust of many citizens in how their results are determined.

As a result of the blatant discrepancy between the preferences of citizens that they observed around them, and the numbers written in the final protocols.

In 2011-2012, falsifications and shameless rewriting of protocols took place before the eyes of observers and independent members of the election commissions and became a catalyst for protests on Bolotnaya Square. The observation movement appeared as a real force. And they began fighting it.

Independent observation structures were gradually destroyed, demonstrating an increasingly hostile attitude towards them, and observers from OP were included in the process as assistants to the election commissions, fighting not against violations in the elections, but against those who report them…

And yet, in these elections, those who would like them to be more honest have the opportunity to become observers through candidates from “Yabloko”.

Anyone can become an observer: a Russian citizen of legal age, with permanent registration in the district where the “Yabloko” candidate is running for the State Duma or regional parliament.

This is important both to record the genuine expression of citizens’ will and to protect votes for peace, freedom, and a life without fear.