Фото: Илья Московец / URA.RU / ТАСС.

Какое значение имеет книга, когда речь идет о человеческих жизнях? Посетители одной из старейших в Европе библиотек, The Bodleian Library в Оксфорде, обязаны давать клятву, в которой есть такие строки: “Обязуюсь не приносить в Библиотеку, не разжигать в ней никакого огня”. Но военные не приносят таких клятв.

В ночь на 18 июля 2026 года дроны атаковали два крупных склада Wildberries в подмосковной Электростали и Котовске Тамбовской области. Погибли люди. Было много пострадавших.

Книжники в Росии эту дату запомнят надолго — вооруженный конфликт впервые ударил по книжной отрасли впрямую. До этого он влиял на российские книгоиздание и книготорговлю сильнейшим образом, но опосредованно: экономические проблемы, цензура и самоцензура, уголовное преследование книжников… Но книги в России до этого лета если и горели, то на других кострах.

Лето этого года выдалось особенно тяжелым как для украинской, так и для российской книжных отраслей, потому что начали наносить удары по складам. Идет общая эскалация. „ Атаки дронами и ракетами происходят почти каждую ночь, и гибнут люди. А книги? Что книги! Вышло так, что в один из налетов дроны летели над тем местом, где я живу. Проснулся в четыре ночи от залпов ПВО. Успел услышать, какой звук издает эта дрянь-дрон: такое противное жужжание, как комар, только намного громче: взззззз. И мощнейший взрыв — взметнулось за окном пламя и сразу осело, по стеклу пробарабанило какой-то взвесью: где-то совсем близко сбили. Очень страшно. А утром читаю: попали в очередной склад, горят товары — и среди них книги, книги, книги.

И российская, и украинская сторона сообщают невообразимые цифры — миллионы уничтоженных книг. Эти цифры непрерывно растут. Данные по Украине: за два месяца уничтожена почти половина годового объема выпуска книг в стране. По оценкам издателей, потери могут достигать 15 млн экземпляров. Глава общественного союза «Украинская издательская ассоциация» (УИА) Артем Биденко в своем обращении в соцсетях в конце августа оценивал прямые убытки отрасли как минимум в 1,19 млрд грн (около $26,7 млн).

По данным СМИ, в июле у издательства BookChef сгорело 800 тыс. книг. В Киеве сгорел склад издательства «Книголав», где хранилось 250 тыс. книг, пострадали типография и полиграфическое предприятие «Конви» — одной из крупнейших полиграфических компаний Украины. В августе в Харькове сгорел склад одного из крупнейших издателей учебников и детской литературы «Ранок» и сети книжных магазинов «Книголенд». Потеряно почти 8 млн книг — 28,8 тыс. изданий. В Киеве сгорел книжный рынок у метро «Почайна», один из крупнейших в Украине.

В России последние оценки такие: книжная отрасль потеряла 6 млрд руб. (примерно $69,12 млн) из-за ударов по складам Wildberries и Ozon. Эту цифру назвал на отраслевой конференции «Книжный рынок России-2026», проходящей в рамках Московской международной книжной ярмарки, директор департамента господдержки периодической печати и книжной индустрии Минцифры Владимир Григорьев. По его словам, „ на складах маркетплейсов сгорели 15 млн книг. А гендиректор издательства «Эксмо» Евгений Капьев не исключил увеличения количества потерянных экземпляров до 20 млн.

…

Поэтому покупка книг независимых производителей в независимых книжных магазинах сейчас приобретает особое значение.

Одним из возможных последствий летних ударов по складам может стать изменение ассортимента в сторону его упрощения. Логично предположить, что для возмещения ущерба издательства станут печатать в первую очередь то, что хорошо расходится и можно быстро и выгодно продать. А это, в первую очередь, «легкое» чтиво, ширпотреб и ограниченный набор бестселлеров. Станет меньше высокоинтеллектуальной литературы, сложных текстов (а этот сегмент и без того сильно пострадал от всяческих ограничений). Станет меньше переводной литературы — она дороже обходится. Будут ярмарки завалены очередным Пелевиным и покетбуками с пошлыми яркими обложечками…

Это, кстати, и «зет»-литературы касается. Если исключить пару распиаренных имен, то она занимает очень узкую позицию, и печатать «зет»-литературу только потому, что она идеологически правильная, полагаю, станет накладно. У нас ведь покамест все-таки экономика рыночная, а рынок диктует свои правила.

Возможен также заметный уход литературы в цифровые и аудиоформаты. Они и без того растут. Рынок цифровых книг в России по итогам 2025 года показал выручку в 23,36 млрд рублей, увеличившись на 18,5% относительно предыдущего года, писали «Ведомости» со ссылкой на исследование J’son Partners Consulting. А уж теперь, когда бумага горит, переход на цифру видится естественным выходом из ситуации.

И это я еще говорю только о книгах. А горит-то всё: техника, бумага, краска. Одинаково горят книги пропагандистов и труды блестящих интеллектуалов прошлого и настоящего, сторонников войн и их противников.

И всё это накладывается на безумную цензуру. Этакое фатальное комбо.

Что же ждет украинских и российских читателей? Ничего хорошего. «Эксмо» на ММКЯ представило два сценария развития книжной отрасли во втором полугодии. „ Пессимистичный прогноз наиболее вероятен и включает в себя, например, сокращение продаж сентября-декабря на 20%. В общем, книг станет меньше, ассортимент — беднее, а стоить они будут еще дороже. Рост цен прогнозирует и Владимир Харитонов. «Ценники, конечно, вырастут. На сколько — сложно сказать. Вот у вас сгорело, предположим, 25% тиражей… Боюсь, плюс еще 5% к общему повышению цен на 10–15% в этом году», — рассуждает он.

Но есть еще одно измерение, в котором костры из книг имеют значение, в рублях и гривнах невыразимое.

Книга — это ведь еще и часть культурного наследия страны, память народа и его идентичность. Это не мои слова, это Путин говорил: «Сбережение русского языка, литературы и культуры — это вопросы национальной безопасности, сохранения своей идентичности в глобальном мире».

И в этой плоскости нет большой разницы, по какой причине и кем подожжен страшный костер: в нем сгорает то, что называется национальным достоянием. Столбы черного жирного дыма, поднимающиеся над горящими складами, — это еще и символ уничтожения культуры.

Книги горят: ужасная картина, тяжелейшие последствия. Книжники подсчитывают ущерб, придумывают способы выживания, продолжают свою работу, которую можно назвать героической. Книги очень важны.

Пепел сгоревших книг стучится в сердца — это так. Но книги, в конце концов, можно допечатать. А вот погибшие — они их никогда не прочтут. Они уже ничего не прочтут, вот что самое главное.