В начале сентября Европейский суд по правам человека объявил, что не будет рассматривать 879 жалоб россиян, поданных с сентября 2007 по сентябрь 2024 года. В своем решении от 7 июля суд указал, что имеет право исключить дела из своего списка, когда дальнейшее их рассмотрение станет “неоправданным”. Из-за ограниченности ресурсов суд заявил, что хочет сконцентрироваться на делах “наибольшей значимости”. Совет Европы исключил Россию 16 марта 2022 года. Россия остается обязанной соблюдать ранее вынесенные решения Европейского суда по правам человека, но отказалась это делать после полномасштабного вторжения России в Украину.

Среди жалоб, исключенных судом из его списка, три дела, касающиеся Алексея Навального, жалобы на преследование свидетелей Иеговы и их признание в России “экстремистами”, дело о пытках в Чечне и сотни других. Meduza обратилась к трём российским адвокатам, клиенты которых пострадали от решения суда, чтобы выяснить, что это значит для людей, оставшихся без защиты от российского государства, и для закона в целом.

Вадим Прохоров, представлявший интересы Геннадия Гудкова в деле, которое Европейский суд по правам человека исключил из своего списка. Поданная в 2013 году жалоба оспаривала решение лишить Гудкова мандата депутата Государственной Думы, нижней палаты парламента России.

Решение Европейского суда по правам человека не совсем неожиданно – мы знали, что какое-то решение будет принято, но мы не могли предсказать точно, что произойдет. Согласно статье 37(1) Европейской конвенции о правах человека, суд может исключить дело из своего списка, если обстоятельства позволяют сделать один из трех выводов: во-первых, подпункт (а) – заявитель больше не намерен продолжать жалобу; во-вторых, подпункт (б) – спор разрешен; в-третьих, подпункт (с) – по иным усмотрением суда, дальнейшее рассмотрение жалобы больше не оправдано.

Суд объединил 879 жалоб и исключил их из своего списка по статье 37(1) (с) – хитро сформулированному положению с широким спектром возможных толкований. Суд заявил, что жалобы не были признаны необоснованными или недопустимыми. Но в свете исключительных обстоятельств он пришел к выводу, что дальнейшее их рассмотрение больше не оправдано. Эта исключительная ситуация явно связана с выходом России из Совета Европы и из юрисдикции Европейского суда по правам человека. Среди причин, которые суд называет, является непрецедентная ситуация, созданная отказом российских властей выполнять его решения.

Однако Россия по-прежнему обязана соблюдать решения суда и сотрудничать с ним по жалобам, поданным во время нахождения России под его юрисдикцией, с мая 1998 по сентябрь 2022 года. В условиях войны агрессии, начатой Россией, и практически фашистского путинского режима Россия игнорирует это обязательство, как и другие нормы международного права. Суд также ссылается на другое важное – возможно ключевое – обоснование: необходимость эффективного использования его ограниченных судебных ресурсов. Он говорит, что уже рассмотрел значительное число российских дел в последние годы и установил свои позиции по основным категориям нарушений конвенции со стороны российских властей.

По моему мнению, позиция суда такова: поскольку Россия больше не находится под его юрисдикцией и не выполняет его решений или сотрудничает с ним, процесс потерял свою актуальность. Я не согласен по нескольким причинам. Задача Европейского суда по правам человека не в том, чтобы щедро возмещать ущерб пострадавшим сторонам – компенсация обычно очень мала. Его задача – показать государству-члену Совета Европы, где оно недостаточно применило закон или где само законодательство не соответствует высоким, но полностью справедливым стандартам Совета Европы.

Вот так это работало на ранних этапах пребывания России в Совете Европы: по крайней мере в начале 2000-х годов Россия принимала шаги в ответ на основные решения суда. Ранний путинский режим хотел имитировать европейское государство и пытался вести себя прилично. Одно из первых таких дел, которое было рассмотрено публично, – это дело “Калашников против России”, веденное Каринной Москаленко. Аргументировалось, что условия в предварительном заключении в России, а также в российской тюремной системе в целом, равнялись пыткам.

Но к поздним годам правления Путина Россия перестала прислушиваться к рекомендациям и требованиям суда – осталась только выплата компенсации. Даже если Путин во всяком случае не собирался выполнять решения суда, само юридическое положение суда имеет огромное значение. Эти 879 дел касаются множества [пострадавших] людей и их семей. Рано или поздно Европейский суд по правам человека придется вернуться к ним, и лучше это сделать сейчас. Это и моральный вопрос, и юридический.

Преступность существует в какой-то степени в каждой стране, но это не означает, что с ней не нужно бороться. То же самое относится к международным органам: если политические режимы игнорируют их решения, авторитет международных правовых институтов, включая Европейский суд по правам человека, должен быть защищен и укреплен – при этом обеспечивается достаточное финансирование, чтобы дела не тянулись десятилетиями. Европейскому сообществу нужно посмотреть в зеркало и найти мужество и средства для устранения своих собственных недостатков.

Также есть чисто практическая сторона. Я абсолютно уверен, что со временем будет разработан механизм, который позволит выплачивать компенсацию, например, из замороженных российских активов не только в пользу Украины – что, конечно, очень важно – но и россиян, пострадавших под путинским режимом.

Нет никаких причин играть вместе с тиранами и диктаторами. В какой-то момент Россия начнет говорить о нормализации, снятии санкций и возвращении в европейскую семью. Когда это произойдет, одним из первых вопросов должно быть соответствие России Европейской конвенции [о правах человека] и выполнение решений суда. Ясно, что решение суда не исключило эту возможность, но [откладывание решения] не самый лучший способ решить проблему.

Максим Оленичев, который имел дело с шестью жалобами, исключенными из списка Европейским судом по правам человека; одна была подана в 2016 году.

Европейский суд по правам человека неоднократно говорил, что его персонал перегружен делами – Россия занимала одно из лидирующих мест среди стран с нарушениями прав человека, гарантированных Конвенцией. Дела, касающиеся угроз жизни или других необратимых последствий, конечно, имеют приоритет; остальные идут после. Все зависит от персонала суда; заявители не имеют четкого расписания. Многие люди подавали жалобы и просто ждали.

Я надеялся, что суд вынесет решение по делам, которые уже были зарегистрированы. Конечно, после начала полномасштабного вторжения в 2022 году и исключения России из Совета Европы, перед судом встала сложная проблема: Россия была принудительно удалена из его юрисдикции, но что делать с огромным запасом жалоб, когда Россия занимает одно из трёх лидирующих мест по количеству жалоб?

Суд попытался сгруппировать дела по наиболее чувствительным вопросам – преследованию политиков и активистов гражданского общества, а также признанию людей или организаций иностранными агентами и организаций “нежелательными” или “экстремистскими”. Он пересмотрел эти категории дел.

Это оставило 879 жалоб, которые не вписывались ни в одну категорию. Суд пришел к выводу, что каждую нужно рассматривать индивидуально и, чтобы сэкономить ресурсы, исключил их из списка.

Я не ожидал, что суд вынесет обоснованные решения по ним, как это делалось до 2022 года. Я думал, что может вынести декларативные решения, как это недавно случилось. Эти решения занимают не более 15 абзацев: суд находит нарушение определенного права и может также назначить денежную компенсацию. Но я не ожидал, что все жалобы будут исключены. Ведь суд задумывался как модель защиты слабой стороны – гражданина – от государства.

Это решение показывает, что система суда находится в кризисе. Суд говорит, что не был готов к такому потоку жалоб. По моему мнению, вынесение кратких решений по исключенным жалобам не потребовало бы много ресурсов. Если суд вернется к этим делам в будущем, решение может уже не помочь восстановить права заявителей – некоторые могли умереть, а для других решение может быть уже неактуальным. [Решение Европейского суда по правам человека может служить основанием для гуманитарной визы или убежища.]

Суд мог бы найти нарушения, назначить компенсацию и не отвергать людей. Прежде всего, его решения имеют значение как документирование нарушений прав человека. Во-вторых, заявители могут представить вывод о нарушении их прав в качестве документального доказательства при подаче заявки на предоставление убежища или гуманитарной визы.

И третье, когда суд выносит решение и назначает компенсацию, обязательства России не исчезают. Если Россия не выплачивает, начисляются проценты – и через 20 лет те гипотетические 5000 евро могут вырасти в гораздо большую сумму.

Всегда были вопросы по поводу эффективности суда. Скорость проверки дел – одно измерение этой эффективности. В следующем году статистика будет выглядеть лучше, потому что не решенные дела из