Штаб-квартира “Единой России” в Москве.

Летом 2026 года, “Яблоко” – единственная партия, представляющая оппозицию антиэстаблишменту в России и выступавшая против войны, была исключена из выборов в Государственную Думу. Кандидаты от “Яблока”, выдвинутые в одномандатных округах, также столкнулись с препятствиями, и власти смогли убрать некоторых из состязания. На предстоящих выборах больше нет значительной политической конкуренции, особенно поскольку Москва и десятки других регионов используют дистанционное электронное голосование, которое власти использовали в предыдущие годы для фальсификации результатов. Тем не менее, независимые наблюдатели все еще планируют следить за выборами. Кремль много лет делал все возможное, чтобы им было сложнее попасть на избирательные участки, но они все равно смогут это сделать. “Медуза” спросила у одного из наблюдателей, стоит ли следить за выборами, результат которых уже решен.

Российские власти могут рассматривать комментарий или интервью, опубликованное в “Медузе”, как участие в деятельности “нежелательной” организации. Первое “нарушение” может привести к штрафу от 5 000 до 15 000 рублей. Другое “нарушение” в течение года может привести к уголовному преследованию и до четырех лет тюремного заключения. Мы полностью доверяем нашему источнику и не сомневаемся в его компетентности.

Почему вы решили стать наблюдателем на выборах?

Я наблюдаю за выборами в Москве уже более 10 лет. Я видел каждое изменение в избирательном законодательстве своими глазами.

В начале 2010-х произошел огромный всплеск избирательного наблюдения и общественной активности в целом. Некоторые знакомые пригласили меня присоединиться. Даже тогда, как и многим людям, мне не нравилось, что происходило в стране. Я хотел что-то изменить.

Человек, который меня пригласил, уже давно от этого отказался, но я все еще в этом участвую.

Похоже, что многие долгие наблюдатели выгорают, и наблюдение за выборами больше не так популярно, как раньше. Это правда?

Некоторые действительно выгорают, потому что очень редко удается перевернуть результат – оспаривать мошенничество в том числе – даже на своем собственном избирательном участке.
Затем, когда подчитывают онлайн голоса, победителями становятся не кандидаты, которые лидировали в окончательном подсчете участковой избирательной комиссии, а совершенно другие. Когда люди видят все это, многие решают, что следить бесполезно и уходят.

Кроме того, в 2022 году многие люди покинули страну из опасения за свою безопасность. Другие просто устали.

Почему вы продолжаете наблюдать за выборами? В этом выборе фактически нет политической конкуренции, и власти используют дистанционное электронное голосование…

Во-первых, мы никогда не знаем, что внезапно может сыграть роль или когда. Предположим, “Яблока” не убрали бы из гонки по какой-то причине. Это было бы огромным стимулом попытаться защитить голоса “Яблока”. Не все опросы можно доверять, но даже те, что мы видели, показали бы значительную поддержку “Яблока”.

В любом случае, находясь на избирательных участках, мы предотвращаем распространение мошенничества. Процесс все равно чище с контролем, чем без него. Если нас там не будет, в избирательных участках развернется абсолютно бешенство. Наше присутствие хотя бы помогает его сдерживать.

На некоторых местных выборах в регионах без дистанционного электронного голосования есть очень хороший шанс, что наблюдатели на избирательных участках смогут защитить голосовавших за антивоенных кандидатов.

Москва, где я работаю в качестве наблюдателя, – другое дело. В этих выборах в Госдуму будут использовать дистанционное электронное голосование и скорее всего перевернут результаты. Но даже в Москве в гонке остаются некоторые кандидаты от “Яблока” [кандидаты в одномандатных округах]. И даже если онлайн голосование перевернет результаты, мы сможем увидеть огромную разницу между бумажными бюллетенями, подсчитанными на избирательных участках, и онлайн голосованием. Это тоже будет показательно. Это покажет людям, что дистанционное электронное голосование явно искажает результаты и неправильно отображает их голоса.

Таким образом, вы больше не видите своей роли в том, чтобы заставить власти пересмотреть потенциально мошеннические результаты, а скорее в документировании мошенничества?

Иногда мы действительно удаемся перевернуть результаты. Были случаи, подобные тому, что произошло в Москве на последних парламентских выборах в 2021 году. Но в итоге все решило дистанционное электронное голосование.

Как вам удалось избежать выгорания за более чем 10 лет?

Это очень сложный вопрос. Возможно, это связано с моей личностью.

Власти не приветствуют независимое избирательное наблюдение. Самым ярким примером является приговор Григория Мелконянца. Как вы оцениваете риски, которым вы подвергаетесь?

В некоторой степени каждый в России стоит перед рисками сейчас. Я не думаю, что мои риски больше, чем у кого-то еще. Я могу вспомнить только один случай, в 2017 году, когда член избирательной комиссии столкнулся с преследованием за свою работу.

Система все еще пытается сохранить видимость законности, и я не могу вспомнить случаев, когда бы навязывались обвинения именно против наблюдателей за их работу.

Некоторые активисты из района даже намеренно ищут назначения в избирательные комиссии в своих районах. Они делают это не только для защиты результатов выборов, но и потому, что федеральный закон “О основных гарантиях избирательных прав и права граждан Российской Федерации участвовать в референдуме” до сих пор говорит, что суд может накладывать административные наказания на члена избирательной комиссии только с одобрения регионального прокурора. Так что в некоторой степени эта должность фактически предоставляет защиту.

Как организовано независимое наблюдение на избирательных участках в наши дни?

Политические партии и кандидаты назначают наблюдателей. Мы все еще можем достигать соглашений с партиями, представленными в парламенте, включая “Справедливую Россию” и Коммунистическую партию. Я слышал, что в некоторых районах Москвы это делает даже ЛДПР. Все зависит от местной партийной организации.

Мы также можем назначать наблюдателей кандидаты [кандидаты в одномандатных округах]. Если идет кандидат от “Яблока”, то проще всего пусть этот кандидат назначает наблюдателей. Если кандидата от “Яблока” нет, мы должны договариваться с парламентскими партиями.

Почему сами парламентские партии заинтересованы в этом?

Некоторые из них все еще сохраняют небольшую независимость на уровне местных структур. Каждый депутат Госдумы голосует по инструкции. Но в некоторых районах, где у партий есть муниципальные депутаты, им приходится работать с общественностью. Региональные отделения все еще готовы совершать небольшие компромиссы.

И некоторые партии могут до сих пор надеяться, что когда-нибудь смогут прийти к власти. Партии также заинтересованы в предотвращении мошенничества, потому что чем больше голосов они получают, тем больше государственного финансирования они получают. Именно в этом наши интересы пересекаются.

Иногда наблюдателей исключают, когда список передается партии, так что в итоге в избирательные участки попадают лишь некоторые из них. Но это все равно лучше, чем ничего.
В общем, власти сильно ограничили независимое избирательное наблюдение. Уже довольно долгое время, только тот, кто имеет право голоса на тех же выборах, может служить наблюдателем. Например, только житель Москвы может служить на выборах в Мосгордуму, в то время как на муниципальных выборах наблюдатели должны даже приехать из того же московского округа. Это сделало намного сложнее набирать наблюдателей на местные выборы.

В настоящее время на избирательных участках также могут быть представители организаций, приверженных правительству, которые только делают вид, что наблюдают за выборами – автономное некоммерческое учреждение “Диалог”, например. С вами они сталкивались?

На избирательных участках вы вероятнее всего столкнетесь с наблюдателями из Общественной палаты. Они пытаются охватить практически все избирательные участки, и это полная лотерея.

Иногда в качестве наблюдателя Общественной палаты появляется родственник председателя участковой комиссии. Иногда появляется кто-то, кто сразу начинает действовать как наблюдатель, а не как прохожий, и действительно помогает независимым наблюдателям.

Я не очень понимаю, как Общественная палата их выбирает, но из-за их множества вы иногда находите среди их “наблюдателей” честных людей. К сожалению, это редкость. Чаще всего они закрывают глаза на мошенничество. Очевидно, что родственник председателя комиссии будет стоять на стороне комиссии, а не закона.

Что еще люди должны знать о голосовании в этом году?

С тех пор, как началась эра COVID, голосование проходит в течение трех дней. Лучше голосовать в последний день, в воскресенье, потому что бюллетени помещаются в запечатанные хранилища между днями голосования. После прошлых выборов появились отчеты, что эти пакеты ночью открывались, а внутри них менялись бюллетени – несмотря на все усилия наблюдателей.

Поэтому лучше приходить на третий день. К сож