Официальное военное положение введено указом президента России только в четырех “новых регионах”. Однако это не мешает властям последовательно ограничивать (а то и уничтожать) гражданские права по всей стране в таких масштабах, что невольно вспоминается невеселая фраза о том, что в Советском Союзе права человека никогда не нарушались, потому что у человека не было никаких прав.

Федеральный конституционный закон “О военном положении” позволяет ввести целый ряд ограничений прав граждан. В том числе – ограничить их перемещение (и выезд за границу). Приостановить деятельность политических партий и других общественных объединений (если они ведут деятельность, “подрывающую в условиях военного положения оборону и безопасность Российской Федерации”). Запретить или ограничить проведение собраний, митингов и демонстраций, шествий и пикетирования, а также иных массовых мероприятий.

Ввести контроль за работой типографий, вычислительных центров и СМИ. Ввести военную цензуру за почтовыми отправлениями и сообщениями, передаваемыми с помощью телекоммуникационных систем, а также контроль за телефонными переговорами, создать органы цензуры, непосредственно занимающиеся указанными вопросами. Все эти ограничения, как уже сказано, легально могут действовать только в ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областях.

В остальных регионах президентским указом осенью 2022 года введен или “средний уровень реагирования”, или “уровень повышенной готовности”, или “уровень базовой готовности” – все они ограничений конституционных прав граждан не предусматривают. Тем не менее, начиная с марта 2022 года под предлогом проведения СВО и обеспечения безопасности и защиты суверенитета был предпринят целый ряд действий, которые базовые права ограничивают, причем во всей стране.

Это в первую очередь законы о наказании за “фейки” и “дискредитацию армии”, исключившие из публичного пространства любую критику СВО, вопреки конституционным нормам о свободе мнений и убеждений. И законы об “иностранных агентах”, лишившие двух десятков конституционных прав тех, кто волей чиновников Минюста без всякого суда был включен в дискриминационные “реестры”, нередко – только за интервью иностранным СМИ.

В терминологии Минюста это называется “получал помощь иностранных площадок для распространения контента” (именно об этом чиновники заявляют в судах, где граждане пытаются оспорить решения о внесении в реестр “иноагентов”). О внесении туда министра ничего не сообщается: видимо, для него применяется какая-то другая версия закона. Как и для зампреда Совета безопасности Дмитрия Медведева, только что давшего интервью Гостелерадио Ирана. И для других высших чиновников и депутатов, без всяких неприятных последствий для себя такими же способами “распространяющими контент”.

Предназначенная же для обычных граждан версия “иноагентского” закона непрерывно ужесточается: последние изменения – запрет социальной рекламы на ресурсах “иноагентов” и лишение целого “пакета” гражданских прав (от распоряжения имуществом до консульских услуг) уехавших россиян, против которых возбуждены дела о “неисполнении обязанностей иноагента”.

Такое же лишение прав уехавших предлагается и в случае обвинения их по статьям о “фейках” и “дискредитации”. С Конституцией, позволяющей подобное лишь по приговору суда (а не вследствие внесения человека в “иноагенты” подписью чиновника), всё это, как представляется, имеет очень мало общего. Но Конституционный суд уже продемонстрировал свою позицию на сей счет, заявив, что ничто не мешает гражданам просить исключить их из “иноагентского” реестра (правда, практически никому это не удается). К тому же теперь просить об этом “исключении” можно лишь раз в год – чтобы не утруждали Минюст необходимостью объяснять отказы…

Больше не собираться
Никто не отменял конституционное право на свободу собраний, и нет, как уже сказано, за исключением “новых регионов”, военного положения, позволяющего его ограничить. Но оно де-факто заблокировано. В одних регионах до сих пор еще якобы свирепствует эпидемия коронавируса, и под этим предлогом запрещены любые публичные акции (уже после выборов в Петербурге наконец, по прошествии шесть с половиной лет, отменили с 1 октября “ковидные” ограничения, не мешавшие, впрочем, организации провластных акций). В других – в проведении публичных мероприятий просто отказывают, не особо утруждая себя придумыванием причин: или место якобы занято, или какие-то работы ведутся, или цель митинга не нравится чиновникам. В 2026 году это ярко проявилось в конце марта — начале апреля, когда пытались проводить митинги против блокировки Telegram: даже там, где они были сперва (в качестве счастливой случайности) согласованы, их тут же снова запретили. И одновременно начали активно “прессовать” тех, кто подавал заявки: вручать предостережения о недопустимости нарушений закона, повестки в военкомат для “уточнения данных”, а то и изымать телефоны (с последующим обнаружением в них “дискредитации армии”, чреватой штрафами). Или арестовывать, как в Москве, где суды избрали такую меру для восьмерых задержанных на Болотной площади, сочтя их участниками акции против блокировок телеграма и обвинив по статьям о мелком хулиганстве и неповиновении полиции.

Вторая “серия” репрессий и запретов была связана с выборами, после которых политические активисты попытались организовать митинги против фальсификаций, но почти везде получили отказы в согласовании. Либо помешал ковид, либо территория занята, либо нельзя проводить такие митинги, поскольку ни суды, ни прокуроры не устанавливали факты фальсификаций, а потому попытки проведения могут быть “сочтены распространением фейков для нарушения общественного порядка и подрыва авторитета государственных институтов”. И конечно, повторились и выдача предостережений о “недопустимости нарушения закона”, и составление протоколов, и другие привычные методы борьбы со свободой собраний. А в Ижевске, где удалось через суд добиться повторного рассмотрения заявки на проведение митинга, его инициатора Дмитрия Морозова после этого задержали сотрудники ФСБ. Едва ли не единственное место, где такой митинг все-таки удалось провести, – Тюмень. Но это исключение, которое лишь подтвердило правило. Ну и в Москве – с массовыми задержаниями.

И еще до выборов – в августе – в Москве задержали около 90 человек, пришедших к Верховному суду, когда рассматривалась апелляция “Яблока” на снятие его федерального списка, и некоторые задержанные получили аресты на разные сроки за якобы “несанкционированный митинг”. Требуя от молодых людей разойтись, полиция грозила им военкоматом, куда хотят отправить и других граждан, особенно обучающихся в вузах, невзирая на их право на образование. Развернута целая кампания: студентам предлагают брать академический отпуск и подписывать контракт. В качестве пряника – обещания направить в войска БПЛА, без прямого соприкосновения с противником, с возможностью через год вернуться к обучению, получить выплаты и льготы, а то и перейти на бюджет. В качестве кнута студентам с проблемной успеваемостью могут угрожать отчислением, одновременно суля закрыть глаза на долги в случае подписания контракта. Соглашаются, впрочем, далеко не все: во-первых, по факту не гарантируется попадание именно в войска БПЛА (можно и оказаться на передовой), а во-вторых, частичная мобилизация, объявленная указом президента в сентябре 2022 года, как известно, не закончена, и все контракты действуют до ее окончания.

Тем временем в закон введено новшество, позволяющее проводить заседания призывных комиссий круглый год (при сохранении сроков самого призыва), и всё чаще граждане получают “электронные повестки” с сообщением через “Госуслуги” и с угрозой блокировки выезда из страны и распоряжения имуществом в случае неявки. Подготовлено Минобороны (с гарантией принятия) проект закона об отмене обязательного медицинского освидетельствования для контрактников и мобилизованных граждан в военное время, во время военного положения или в период мобилизации. Частичная мобилизация, напомним, формально так и не закончена – указ президента от 21 сентября 2022 года продолжает действовать. “С 1 сентября 2026 года начальная военная подготовка будет занимать половину учебного времени в рамках предмета “Основы безопасности и защиты Родины”. Сейчас на нее отводится около 20% часов. Был стремительно принят (сразу во втором и третьем чтениях) закон об использовании армии для “защиты россиян за рубежом”. А именно – для защиты от преследования со стороны иностранных и международных судов, если такие структуры действуют без участия России. Решение о применении российских войск за границей будет принимать Владимир Путин. Наконец, Дума разрешила брать в армию осужденных по статьям о контрабанде, об обороте опасных вещей и об организованных преступлениях, включая бандитизм и организацию преступного сообщества.

СВО… слова
Никто не отменял статью Конституции о свободе СМИ и запрете цензуры. Военного положения, позволяющего ограничить эти права, не введено нигде, кроме “новых реги