Предложение Лаборатории будущего «Новой газеты» поразмышлять над этим самым будущим вызвало у меня некоторое смятение. И не потому, что историк, это, казалось бы, последний из собратьев-гуманитариев, кто может думать о будущем, ведь предмет его исследования — это прошлое. Смятение родилось из-за противоречивости чувств. С одной стороны, я испытал чувства радости и благодарности за возможность поделиться своими мыслями и рассуждениями по проблемам, над которыми я как историк-исследователь, вузовский преподаватель истории и «мемориалец», почти четверть века занимающийся историческим просвещением, много думал, а с другой стороны, чувство ужаса как от понимания каверзности и разноплановости темы, так и от того, что на сложные вопросы о «невозможности будущего» надо ответить не монографией.

Неуловимое будущее. Часть 3
Будущее многим кажется из сегодняшнего дня трудным, практически невозможным, потому что Россия и мир переживают эпоху трансформации, а точнее, один из моментов ее обострения. Кстати, на мой взгляд, совсем неслучайно в русском языке словосочетание «ждать будущего» куда чаще встречается, чем «создавать будущее»! Нередко, впрочем, можно услышать фразы — «думать о будущем» или «заботиться о будущем», но, как правило, они относятся к личному, а не к общему будущему. Это отличие важно подчеркнуть!

В общем-то, людей всегда интересовало их будущее, и они пытались его выстраивать, но при этом они всегда осознавали хрупкость даже своего личного будущего, которое зависело от тысячи случайностей, болезней, пугало неминуемой старостью и смертью. Еще в большей степени миллионы людей столетие за столетием старались спрятаться в своем маленьком мирке от большого мира с его войнами, эпидемиями, экономическими кризисами, стихийными бедствиями и всем тем, что могло разрушить их личное пространство и их личное будущее, и на что они не могли повлиять. Но неверно думать, что люди боятся только будущего. Большинство людей боится всего, что им неподвластно или изменение чего потребует от них больших усилий, чем они готовы приложить. И особенно если это потребует изменения самих себя и привычного образа жизни. Тогда многие люди предпочтут не замечать ни такого прошлого, ни настоящего, чтобы не наступило «неудобное»/неправильное будущее. Есть старое расхожее представление, что все люди хотят знать правду. Но это представление совсем не универсально. Я своим студентам в вводной лекции по истории всегда говорил, что трудность истории не только в том, что, в отличие от естественнонаучных дисциплин, нельзя «пощупать» предмет исследования, проводя эксперимент за экспериментом и приближаясь к истине, но и в том, что истина многих пугает, а некоторым просто не нужна, так как избыточна. Очень многие (не все) не хотят знать истину ни о будущем, ни о прошлом, ни о настоящем. И это касается и единичного человека, и общества. А для власти и элит, строящих свое персональное будущее нередко вопреки (и за счет) общего будущего, те же исследования историков о прошлом и социологов/политологов о настоящем просто опасны.

Современная путинская историческая политика (призванная, кстати, помимо прочего формировать и будущее) опирается уже не только на советское, но и на традиционное российское прошлое. При этом сознательно делается упор на идеи имперскости, абсолютизма, несменяемости власти, приоритета государства над обществом. Можно сказать, что две головы (царской и советской эпохи) российского орла исторической политики действуют заодно, потому что сердце у этого орла единое — враждебное свободе, демократии и идее субъектности народа. И вообще, в принципе, главное для нее — отрицание субъектности общества как такового и признание вот этой субъектности только за государством и правителями. Сегодня российское общество искусственно содержится властями в системе двойных стандартов. Любое насилие и неправовые действия государства как внутри, так и вне страны оправдываются, а любое сопротивление властям, даже мирное, объявляется экстремизмом и терроризмом.

Сквозь призму этих двойных стандартов власти смотрят и на российскую историю, что влечет за собой нарушение принципа историзма, когда на события, ментальность, действия прошлого смотрят сквозь призму взглядов и представлений сегодняшнего дня.

Парадоксальным образом в сознании сегодняшних российских властей уживается, с одной стороны, оправдание любого государственного насилия и поддержка взглядов на недопустимость насилия кого бы то ни было, кроме них самих. Увы, консерватизм и авторитаризм элит невозможен без поддержки немалой частью народа, в которой эти настроения усиленно поддерживаются пропагандой. В январе 2022 года, незадолго до вынужденной эмиграции (одной из важных причин которой было сохранение интеллектуальной свободы и возможности продолжать заниматься написанием книг без цензуры и возобновить историко-просветительские публичные циклы), гуляя вокруг Путяевских прудов в Сокольниках, я стал свидетелем сценки, заставившей глубоко задуматься. Пожилая женщина, прочитав табличку, в которой посетителей парка просили не кормить хлебом уток, так как им эта пища вредна, вдруг, обращаясь к своему спутнику, экспрессивно и с хорошо различимыми упрямством, раздражением и злостью воскликнула: «Кормили и будем кормить!»

В этот момент я понял несколько важных вещей.
Во-первых, ей плевать на уток, ведь она упивается своим правом творить то, что ей хочется, то, к чему она привыкла.
Во-вторых, где-то здесь и кроется ответ на вопрос, который я как историк часто себе задаю: почему люди (и отнюдь не только «большое начальство») не извлекают уроков из прошлого, не учатся у него, а раз за разом наступают на одни и те же грабли, лишая страну будущего?
В-третьих, ровно так же она (и ей подобные) могли бы крикнуть по всему списку: «Пили и будем пить!», «Воровали и будем воровать!», «Пороли детей и будем пороть!», «Травили инакомыслящих и будем травить!» и так далее.
А потом понял, что это и есть одна из причин непроходящей авторитарной «русской исторической колеи»… Впрочем, сегодня на фоне консервативного «правого поворота», происходящего в части умов элит и народов Европы и США, ясно, что это общий тренд. Конечно, авторитарная и архаичная власть использует таких людей и их архаичное представление «о мире и о себе» в своих интересах, прячется за ними, но не только.

Власть еще и активно разжигает и пропагандирует эти представления, а также активно заливает общество пропагандистским ядом, гасит и давит гуманистические традиции, мнения и настроения русского народа и интеллигенции. Власть и элиты прекрасно понимают, что из них вырастет иное будущее, чем насаждают и тщательно выращивают они.

Леонид Каннегисер, очевидно, именно что-то подобное имел в виду, когда написал перед расстрелом осенью 1918 года слова, жгущие душу своей актуальностью: «Россия — безумно несчастная страна. Темнота ее — жгучая, мучительная темнота! Она с лютым сладострастием упивается ею, упорствует в ней и, как черт от креста, бежит от света. «Свободы сеятель пустынный, Я вышел рано, до звезды», — говорит Пушкин. И до сих пор не взошла эта звезда. Тьма тём на небе ея. Отдельные безумные сеятели выходят из густого мрака и, мелькнув над древнею окаменелою браздою, исчезают так же, как явились. Одни теряют только «время, благие мысли и труды», другие больше — жизнь. А тьма упорствует. Стоит и питается сама собою». Звезда взошла в перестройку, но тучи и тьма тём снова ее скрыли. И тьма снова упорствует, снова стоит и питается не только сама собой, но и нашими душами, нашей жизнью и нашим будущим, поглощая их и губя их… С ужасом глядя на происходящее, нам остается лишь помогать сохранить то, что еще можно сохранить, все, что поможет росткам светлого будущего пробиться сквозь эту тьму, и надеяться, что трагической борьбой лучших людей прошлых поколений, в которой они сгорели во имя света, и борьбой десятков и сотен тысяч других наших современников тучи и тьма будут побеждены, и звезда свободы будет светить всем нам, нашим детям и внукам. Мы все заслужили ее свет и научились его ценить, а главное, научим ценить наших детей и внуков, что бы ни кричали всей мощью своей пропаганды, заглушая (пока еще заглушая) наш голос, люди жгучей темноты. Но, как известно, тьма сгущается перед рассветом… А он неизбежен. Но будущего нельзя просто ждать. Полагаю, что надо бороться не только с советской половиной российского орла, но и с абсолютистской царской, все более усиливающейся, разоблачать эти идеи и концепции, на противостоянии которым и нужно сосредоточиться. Полагаю, что борьба за будущую свободную и демократическую Россию включает в себя и борьбу за умы россиян. В этом контексте изучение т