Фото: Агентство «Москва».

НЕУЛОВИМОЕ БУДУЩЕЕ

«Все лучшее у тебя впереди»… Это одна из моих любимых присказок, к которой я обращаюсь каждый раз, когда речь заходит о будущем, о его предвидении или планировании.

Нет, это не оптимистичная мантра для поднятия духа, а ироничный, если не сказать, анекдотичный взгляд на будущее из байки про гадалку, которая имела бешеный успех у клиентов, так как никогда не ошибалась и давала надежду.

Ее звездным методом, собственно, и было заклинание «все самое лучшее у тебя впереди», что удовлетворяло любого из ее клиентов: и тех, у кого до этого все было хуже некуда, а тут тетка, в дУхах и туманах, с хрустальным шаром, уверенно обещающая лучшее, и тех, у кого и так все было отлично, а им посулили еще «более лучшее».

Проверить было невозможно — неопределенность того, когда же это «впереди», и того, а что именно «лучшее», не давала шанса уличить гадалку в обмане.

К будущему я всегда относилась и отношусь с оттенком усталой обреченности — я не верю в «сбычу» любых, даже самых надежных конструкций построения будущего.

Хотя, если задуматься, в разные периоды жизни некое сознательное продумывание последующих шагов/этапов/действий на будущее, конечно, присутствовало, отличался лишь горизонт планирования. Как теперь думается, прямо пропорциональный возрасту, опыту и месту.

Сейчас ничего я не боюсь больше, чем будущего, не потому, что оно мне неизвестно, — увы, известно, а скорее потому, что выглядит не так как мне хотелось бы.

В молодости слово «будущее» даже не водилось в словаре, я никогда не продумывала ни карьеру, ни семью, ни даже отпуск заранее. Порхала бабочкой из одного дня в другой, с максимальным горизонтом планирования — ближайшая пятница.

Впервые понятие будущего стало мелькать в мыслях с рождением сына, появление которого, как и замужество, я совершенно не планировала — случайно получилось. Но когда появилось, то здесь уже было без вариантов: планы о крыше над головой для семьи, о детских садиках, о выездах на море, о врачах и прочих оргвопросах, требующих продумывания, стали неотъемлемой частью сознания.

Первым осязаемым и осознанным вкладом в будущее стало проектирование и постройка дома с тремя детскими спальнями, как бы тот самый задел на завтрашний день (предваряя — разумеется, не сбывшийся).

Впрочем, даже тогда дальность полета не превышала максимум год-два. Хотя мантра гадалки никогда не выпадала из головы, все еще оставаясь в оптимистическом спектре, т.е. в некоторой смутной беспечной уверенности, что лучшее до сих пор впереди.

По всем канонам, дальность полета мысли должна была увеличиваться пропорционально обрастанию детьми, продвижению карьер и прочим бытовым и социальным якорям, которые побуждают и способствуют (в условиях мирного и стабильного ареала проживания) желанию планировать на перспективу.

Но именно за то я и боюсь, не люблю мыслей о будущем и отшучиваюсь на любые попытки его предсказать или распланировать анекдотичной мантрой, что оно имеет привычку чаще не сбываться, чем сбываться.

Если в историческом масштабе черный лебедь прилетает редко, то в масштабе отдельно взятой судьбы эти лебеди порой летают стаями.

В моей судьбе первый лебедь прилетел с «делом ЮКОСа» и вынужденной эмиграцией, случившейся ровно в тот момент, когда я еще обставляла будущие спальни будущих дополнительных детей и искала плафоны на лампочки Ильича в свежепостроенном доме.

Внезапный отъезд, маленький ребенок, безработица и новая, хотя и прекрасная страна, как назло, буквально созданная из искусства планировать и следовать планам неукоснительно — вот такой набор исходных данных случился практически в одночасье, выбросив из комфортного прошлого в незапланированное будущее.

И все это на фоне абсолютной растерянности и неизвестности относительно продолжительности вынужденной эмиграции.

Главным вопросом к собратьям по «счастью» было — как думаете, год-два? Когда наиболее пессимистичные говорили «три года», состояние приближалось к обморочному.

А как же планировать, откуда ни возьмись, вертелись в голове мысли. Немедленно захотелось уверенности в будущем. Хотя, казалось бы.

Пожалуй, это был самый первый сознательный ужас перед тем, что будущего нет. Не потому, что нам грозила опасность, а потому, что мы не знали, что будет дальше, где и когда.

Еще один пазл в мозаику моего понимания будущего — эпизодичный диссонанс: когда ничто не предвещает беды — об отдаленном будущем не особо задумываешься, а о ближайшем — в рутинном порядке, в пределах надежного и легко выполнимого.

А когда все привычное рухнуло, мозг лихорадочно начинает вспоминать ранее не сильно затруднявшие вопросы о будущем, которое теперь срочно хочется распланировать.

Более того, не просто хочется, а необходимо! Впрочем, по мере привыкания и осознания (чуть более позднего, чем надо было бы), что временное закончилось — началось постоянное, научились и планировать наново — жизнь и ареал заставили.

В Великобритании без намеченного будущего никак. Ребенок в утробе — вносите его в лист ожидания в начальную школу, в начальной школе — начинайте выбирать старшие школы и готовить его к поступлению, параллельно продумывая университет и специальность.

Отпуск? Сразу на три года вперед. Строите карьеру? Заранее планируйте свою биографию так, чтобы, если на подмастерье, она должна быть чиста как белый лист — любой опыт зачтется как чрезмерная квалификация, а если на специалиста — то опыт должен быть (даже если вы только мантию студенческую сняли), но тютелька в тютельку — ни скиллом больше, ни скиллом меньше.

Не распланировали заранее — удача в принципе начать карьеру.

Самым прочным узлом планирования будущего можно считать mortgage, займ на жилье, — горизонт планирования, предполагающий, что все эти годы будет работа, семья в том же составе, от десяти до двадцати пяти лет. Вот когда заживу!

Справедливости ради, относительная стабильность мирной страны с устоявшимися веками законами, привычка в них верить и им следовать логично способствует уверенности в будущем и желанию его планировать.

Что-то вроде: «выплачу моргадж, буду путешествовать, ходить по театрам, играть в бинго по субботам или продам домик, уеду на пенсии жить во французскую деревушку, где все в разы дешевле» (как очень часто практиковали британские пенсионеры до Брекзита).

Но отдельно взятой судьбе иногда и стабильная страна не всегда помогает в этой уверенности. Не стану сильно углубляться в подробности, но среди лебедей был развод и страх, нет, не перед одиночеством, оно — счастье, а перед тем, справлюсь ли финансово — какую работу сможет найти немолодая женщина с огромным пробелом в карьере.

Или взять поиск работы сыном — как раз, когда ты полагаешь, что у тебя блестящее образование, с высшими результатами и что тебя с руками оторвут, не глядя, лучшие работодатели мира, и ты начинаешь робкие шаги в сторону планирования будущего — тут тебя и настигает настоящее, точнее реальность в виде стаи лебедей под названием Брекзит, ковид, и «Спортлото», первые два — понятно, последний — работа, лишь опосредованно коррелируемая с образованием, а в целом чистой воды лотерея.

Отдельно стоящие страхи перед старостью, не в смысле увядания красоты, а в смысле полной немощи и зависимости от других — перед глазами мама в таком вот состоянии, или страхи в связи с отсутствием материальной стабильности, так как той же пенсии не положено ни на предыдущей, ни на новой родине. Как уж тут планировать будущее? Да и зачем?

Будущее, ясное, как на ладони, пугает тем, что не радует.

Поэтому выбираю возврат к корням, к привычкам юности с поправкой на ареал: горизонт планирования — билет в театр за полгода вперед, билеты на самолет за пару месяцев, вечеринка с друзьями за пару недель и так далее.

Конечно, это очень личностный и немного панический взгляд. В целом грех жаловаться на перспективы. Я как раз могу считать себя счастливчиком — какие бы личные страхи у меня ни были, мне повезло жить в более или менее приличном государстве, которое меня качественно полечит в случае тяжелой болезни (ну ок, попытается), которое не нападет (с долей вероятности 99,9%) на соседнее по желанию одного человека, которое не бросит меня на улице (приложит усилия), в котором относительно безопасно жить, которое я, в конце концов, люблю (не государство, а страну и людей) и в котором мне просто комфортно и привычно.

То есть за большинство стратегических точек своего будущего я худо-бедно спокойна. Просто я его не планирую и все. Что не скажешь о моих российских соотечественниках по обе стороны рубикона: многие оставшиеся внутри не знают, когда и за кем придут или куда прилетит БПЛА, уехавшие оказались не у дел — и я их очень понимаю, зная, через что они проходят сейчас.

Кстати, мне теперь кажется, что планирование будущего в тех обстоятельствах