Кадр из фильма “Цензурократия”. Лучший фильм в номинации короткометражного кино – “Цензурократия” Никиты Миклушова (известного по фильму “Мох”, снятому за 40 тысяч рублей). Полнометражный фильм ученика Алексея Учителя “Любовь” только что был исключен из программы “Окно в Европу”. Здесь представлено философское визуальное эссе о жизни в духе Кафки. Лаконичное и выразительное. Кадры. Они словно картины реальности. Статичный план многоэтажного “человейника”. Флюиды-пузыри от Останкинской телебашни наполняют мир. Это блюры, приближающиеся к нам и заполняющие пространство. Сглаженные сигареты на столе. Размытое изображение на компьютере. Девушка в кровати с размытой грудью. Даже у главного героя всё размыто — сами знаете что. Влюбленные, соединенные одним скотчем, рассматривают свои размытые книжные полки. Постепенно все пейзажи, весь мир исчезают во мгле всеядного блюра. Скоро и сами герои растворятся в мутном пузыре. Да, пожалуй, также и мы, зрители. “Мой милый люк”. Режиссер Сергей Павлов представлял фильм, поглаживая краба.
Они встретились во время дождя, у гигантской трубы. Шум воды. Гулкие голоса. 19-летний студент Лёня и 40-летняя обходчица канализационных коллекторов. Она записывает звуки водопадов. Он занимается теннисом, мечтая о Большом шлеме. Им бы хотелось побыть вдвоем, но что-то встроено между ними. Вдовец, отмечающий четырнадцатый день смерти жены. Урка-инвалид. Пьяный отец новорожденного, веселящий фейерверком. Это случайное знакомство становится путешествием в неведомые миры, спрятанные прямо под незапаянным люком. Искусство коллекторской жизни шумит, как отдаленные водопады. Недостатки сценария компенсируются атмосферой и сеттингом. “Идеально отвергнутые”. Режиссер Юлдус Бахтиозина.
Магазин изысканных фарфоровых статуэток. Страдающие фарфоровые ретро-леди. Их мечты о нежном счастье. И фарфоровые потери. Все они ощущали себя уникальными. Но, увы, оказалось, что все они массовое производство. И перед ними стояла непосильная судьба. В лучшем случае лишь обыденность — пыльное забвение на буфете. Но были и те, кого спасали атаки кошек. К сожалению, еще хуже — их списывали на утиль. Продавали на блошином рынке. С трещинами. Кровью. Звуком разбитого стекла. Нет, это не к счастью, это предвестие гибели. Фильм создан с помощью искусственного интеллекта. Это абсолютно неожиданная и яркая работа, в которой ИИ является полноценным соавтором. “Молочная девочка”. Режиссер Ольга Добромыслова.
Притча о том, как не раствориться в своем ребенке. Не превратиться в его молочную сателлитку. Ужас кормящейся женщины. И младенец-ангел с дьявольской энергией, поглощающий мать, заполняющий всё пространство жизни. В главной роли Лиза Янковская. “Мальчик-птица” – продюсерский дебют Ивана И. Твердовского и режиссерский дебют Савелия Осадчего – открыли конкурсную программу полнометражного кино.
Ваню (Денис Хохрин), 18-летний выпускник детского дома, забирает отец. Привозит в свою семью. Белобрысый Ваня страдает от комплексов и травм: его голос остался детским, гортань по-прежнему жесткая, словно у десятилетнего ребенка. Одноклассники издеваются. И новый отчим давит на него: “Не веди себя как девочка, будь мужчиной, отвечай, когда тебя бьют”. В патриархальном мужском мире Ване не место. Единственная, кто его понимает, это соседка Света, певица в церковном хоре, и её белоголовый попугай. Ее голос восторженно звучит в его чистых ушах. А также свист птиц, через который Ваня разговаривает с пернатыми.
Савелий Осадчий, ученик Ивана Твердовского в НИУ ВШЭ, снял “твердовское” кино. И его фильм рассказывает о человеке-аномалии среди обычных людей. У Вани нет хвоста (как в “Зоологии”), он чувствует боль (не как герой “Подбросов”), и не сидит в инвалидном кресле (по-разному от Лены Чеховой из “Класса коррекции”). Однако, как и все эти персонажи, Ваня — белая ворона, отщепенец, презренный “другой”. Савелий Осадчий наполняет свою медитативную притчу безграничными метафорами. Белесый Ваня выглядит как альбинос, чаще всего его можно увидеть рядом с упавшей птицей. Затем умирает попугай, который связывал Ваню с Светой (женщина из церковного хора). Ангельские голуби летают, пока Ваня и Света живут в незамутненном миру маскулинности и платонической любви. И ключевым моментом фильма является голос — твой собственный уникальный голос, который является даром выдающегося исключительного существа. Потерять его — это грех. В заключительной сцене звучит частично измененная цитата из “Зеркала” Тарковского (“Я могу говорить”). Фильм окутан теплым, охристым светом и яркой цветовой гаммой (иногда излишней) — костюмер постарался. Золотой свет в церкви. Всплески цвета в подъезде дома.
В общем, картина привлекательна, с ярко выраженным авторским стилем, настроением, поиском запоминающихся художественных средств. Актерская игра Дениса Хохрина также отличается высоким уровнем.
