Первая половина сентября выдалась богатой на книжные события. Лето закончилось грандиозной распродажей «запретной» с 1 сентября литературы. Затем прошло одно из главных официальных событий российской книжной сферы — Московская международная книжная ярмарка, которая из Экспоцентра вернулась в «родную гавань», 57-й павильон на ВДНХ. И сразу после ее окончания стартовала Moscow Book Week.

Погода в эти дни в Москве посещению ярмарок весьма способствовала, реабилитируясь за холодный август: солнечно, тепло — благодать! Приехав в субботу на ВДНХ, я увидел, как по дорожкам прогуливается толпа, а главная аллея мне показалась просто забитой отдыхающими. Но когда я подошел к 57-му павильону, толпа поредела, оставшись где-то позади у киосков с мороженым.

Открытие Московской международной книжной ярмарки. Фото: Виталий Смольников / ТАСС. Официальная реальность И это первое, что меня на ММКЯ удивило. Казалось бы — суббота, прекрасная погода, ВДНХ, крупный книжный фестиваль — по опыту прошлых лет я полагал, что будет тесно. Тем более и официальные данные говорили: ярмарку за пять дней посетили 63 тысячи человек. Народу, бесспорно, на ярмарку пришло немало, но так чтобы прямо толкаться — такого нет.

Я ходил свободно, и даже к прилавкам «крупняка» — АСТ, к примеру, где людей стояло побольше, — можно было приблизиться без проблем. К слову, один конец у них занимал сплошь Прилепин, среди книг которого почетное место постарались явно отдать «Туме». И это было самое безлюдное пространство обширного стенда этого издательства.

Второе, что удивило — книги занимали от силы половину 57-го павильона на двух этажах. Посередине павильона красовался большой шатер почетного гостя ярмарки — Индии, а за ним вход в какие-то адские пещеры, полыхающие красным и синим огнем… Это интерактивная выставка «Россия — моя история», и мне туда не надо.

„ Какие-то скромные масштабы для мероприятия, которое позиционируется как одно из крупнейших в своей сфере, да еще с мощной государственной и медийной поддержкой.

Показываю билет, иду внутрь и сразу натыкаюсь на стенд очень-очень «патриотического» издательства. Стоят человек пять, листают книги. Все те же «русские зимы» и прочие времена года… Названия книг похожи на лозунги. Молодой батюшка что-то с жаром объясняет двум барышням. Что-то про Сталина. «Он войну великую выиграл…» — доносится до меня.

Дальше лучше не стало: «патриотической» литературой ярмарка забита под завязку. Это не удивляет — все крупные официальные книжные мероприятия в России сейчас такие, здесь ничего не меняется, разве что Сталина стало больше. Вот насчет спроса есть сомнения. Какие-то стенды подобного рода пользовались некоторой популярностью — например, у «Комсомольской правды» торговля шла активно. Интересовались также книгами «Вече», которое стало издательством года по версии конкурса профмастерства «Ревизор». Но у них был хотя бы Астафьев.

– Подождите пожалуйста – with-women-or-men普通э/apache правильно комментарий здесь diff

Книг на военную тематику на ММКЯ продавалось гигантское количество: и на тему СВО, и на тему Великой Отечественной и других (и не только Z-издания, попадались и исторические, исследовательские работы), и какая-нибудь супербоевая фантастика… Вот чего я не увидел совсем, так это «лейтенантской прозы». Это кажется странным: ее активно продвигало в последние годы как государство, так и Z-сообщество. Захар Прилепин регулярно сетует, что ее не читают… В итоге: Прилепин есть, а «лейтенантской прозы» нет. Коммерчески невыгодно или поняли, что «лейтенантскую прозу» под нынешнюю «героическую» риторику не подшить?

А книги Союза писателей России народ вообще обтекал, как река, не останавливаясь. Напротив располагалась китайская литература, и мне пришло в голову, что продавцы на стенде СПР похожи на героя поговорки, которые сидят на склоне и ждут, пока река пронесет мимо тело их врага. Дама за прилавком провожает меня тоскливым взглядом голодной волчицы. Впрочем, так она глядит на каждого, кто не глядит на ее книги. То есть на всех.

Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ. Ярмарка имеет статус международной. С этим не поспоришь: ведь присутствуют Белоруссия, Иран, Китай, Северная Корея. Вот только и к ним особого интереса я не вижу. Пустует пространство у стенда иранской литературы, где на большинстве книг блестит арабская вязь. Да, вряд ли у нас борьба с англицизмами зашла настолько далеко, что люди с английского массово переключились на фарси… «У меня дома знаешь, какая библиотека? Две тысячи томов!» — рассказывает с жаром своему скучающему напарнику на чистом русском молодой человек за прилавком. Индийский павильон действительно оформлен красочно, ярко, броско, но и там посетителей немного. У входа стоят две гигантские матрешки.

Некоторое время пытаюсь сообразить, какое отношение сие имеет к индийскому книгоизданию, потом понимаю, что они стилизованы под индусов. Напротив матрешек — лестница на второй этаж, на ступенях-скамейках отягощенные покупками посетители несколько ошалело взирают на этот международный креатив. Что ж… Вдруг вижу очередь. Одна, вторая — десятка два книголюбов, не так уж и мало. Некоторое время не понимаю, откуда очередь, но затем до слона доходит: за автографами стоят! Сплошь молодежь. Молодых здесь вообще много, гораздо больше, чем пожилых людей.

Спрашиваю симпатичную кудрявую девчушку: — Зачем стоим, не скажете? Девушка задорно округляет глаза: — О! Как, вы не знаете? Да там… там… Там такая крутая тетка подписывает, прямо вау! Ой, как здорово! Фамилию тетки она никак не может вспомнить. Может, оно и к лучшему, так как тетка при ближайшем рассмотрении оказывается небритым дядькой средних лет.

Прохожу мимо одной из площадок для выступлений — их на ММКЯ много, и выступлений тоже много. На крупные имена, такие как Александра Маринина или Дарья Донцова, валят валом. А так — сидят люди, десяток-другой, послушают немного, уходят, другие присаживаются отдохнуть и рассеянно послушать, что им со сцены говорят…

Меня опять настигает «патриотизм»: молодой человек рассказывает, заметно волнуясь, как собирает гуманитарку для бойцов СВО. При чем тут литература? А, вот при чем: он, оказывается, поэт. После длинного рассказа о своих деяниях на гуманитарном поприще он начинает читать стихи. Ему рукоплещет группа молодежи в военной форме: и юноши, и девушки. Я отвлекаюсь на секунду, оборачиваюсь обратно. Поэт продолжает обращаться к пустым креслам: молодых людей как ветром сдуло.

Посетители и участники 38-й Московской международной книжной ярмарки. Фото: Виталий Смольников / ТАСС. Подхожу к стендам крупных издательств. О, наконец-то я вижу классику! Ее тоже немного.

В целом у меня создалось ощущение, что ассортимент на ММКЯ довольно скудный и весьма специфичный, и это я выношу за скобки «патриотизм». Нет, найти кое-что можно; я, к примеру, нашел — но для этого нужно сильно постараться. Безусловно, много интересного отыщут для себя любители жанровой литературы: фантастика, фэнтези, детективы — все это представлено во множестве. Много детской литературы, и очень даже симпатичной. А какие там художественные издания, какие альбомы живописи! Единственное, цена — кусается… Но, как мне показалось, „ стало значительно меньше переводной литературы. Не так уж много и новинок, которые в телеграм-каналах издательств широко рекламируются…

Представители отрасли в принципе не делают особого секрета из того, что книжная сфера в России переживает трудные времена. Так, в рамках ММКЯ Российский книжный союз совместно с Минцифры провел ежегодную отраслевую конференцию «Книжный рынок России». Там выступала президент Ассоциации книгораспространителей Светлана Зорина, которая перечислила вызовы, с которыми сталкивается, в частности, книжная розница (ее выступление пересказывает журнал «Книжная индустрия): рост стоимости книги в условиях падения покупательской способности населения; ценовой демпинг маркетплейсов; рост затрат и падение рентабельности бизнеса; острый дефицит квалифицированных кадров, жизнь в условиях постоянной турбулентности, соблюдение книжными магазинами новых законодательных актов…

Представители официальных книжных структур очень аккуратно, но часто упоминают о проблемах, с которыми сталкивается отрасль при «соблюдении новых законодательных актов». Главную же их причин