После того как лидер российской оппозиции Алексей Навальный умер в тюрьме в Харпе, в далеком севере России, 16 февраля 2024 года, его команда смогла обеспечить образцы его биологического материала и отправить их за границу в лаборатории двух западных стран. Тесты подтвердили, что Навального отравили, объявила его вдова Юлия Навальная в среду.

“Что будет дальше? Я не знаю. Российский гражданин был убит на российской почве, и вся улика есть здесь. У западных стран нет законных оснований для открытия или расследования уголовного дела”, – сказала она.

Команда Навального также получила показания от пятерых сотрудников тюрьмы в Харпе, описывающих, что произошло с лидером оппозиции в последние дни его жизни. Юлия Навальная представила подробный отчет их показаний.

После того, как Навальный был переведен в Харп – его семья узнала о его местонахождении в конце декабря 2024 года – он пожаловался на боль в правой ноге. По словам сотрудников тюрьмы, 3 февраля 2024 года его отвели в медицинское отделение, где измерили его температуру и давление, после чего отвели обратно в камеру. 14 февраля его поместили в карцер.

Утром дня его смерти три офицера из высокобезопасного блока тюрьмы (известного как ЕПКТ, блок, состоящий из одиночных камер) сказали, что он снова пожаловался на боль в ноге. Однако главный врач колонии, Алексей Лисюк, заявил, что Навальный не предъявлял жалоб на здоровье.

Обед раздавался заключенным в камерах в 11:30 утра и убирался в полдень. В 12:10 Навального вывели из камеры на прогулку в небольшой зоне для физических упражнений – по сути, еще одной камере без крыши.

Во время прогулки, по показаниям одного из сотрудников службы безопасности тюрьмы, Навальный постучал в дверь и сказал, что ему плохо. Когда охранники открыли дверь, он сидел на полу. Его отвели обратно в камеру, где он лег на пол, прижал колени к груди и стонал от боли, говоря, что чувствует жжение в груди и животе. Потом началась рвота. Сотрудники заявили, что Навальный страдал судорогами, затруднялся с дыханием и кашлял, но его оставили одного в закрытой камере.

В 13:10 Лисюк, медицинский работник, вернулся из обеда. Его показания также отмечают, что у Навального были судороги в лице и руках. Навального вытащили из камеры. Когда его несли по коридору, он хрипел; к моменту, когда его положили на койку в медицинском отделении, он был без сознания. В 13:25 была вызвана скорая помощь. Она прибыла через десять минут, и медики пытались реанимировать его, но не смогли. В 14:17 на электрокардиограмме не было зафиксировано сердечной активности. Попытки реанимации прекратили в 14:23. Предварительный диагноз бригады скорой помощи гласил: “Синдром судорог. Синдром внезапной смерти.”

Юлия Навальная отметила, что сотрудники тюрьмы, в своих показаниях, описали судороги, которые могут указывать на то, что ее мужа могли отравить. Судебный отчет не содержит информации о судорогах, но отмечает синяки на локтях и коленях Навального, полученные за 30-40 минут до его смерти, а также кровотечение венце его головы. “Алексей судорожился и ударился о пол – скорее всего, оттуда и те отметины”, – сказала Юлия.

Команда Навального также подчеркнула еще один деталь: видео записи с последнего дня его жизни “кажется, отсутствует”, хотя его постоянно наблюдали за время его заключения. На карте тюрьмы, которую показала Юлия Навальная, отмечены 63 камеры в блоке, где содержали ее мужа. “И ни одного кадра из них нет”, – сказала она. Она считает, что эти записи могут содержать доказательства, которые противоречат официальной версии его смерти.

“Я не молчу. Я утверждаю, что Владимир Путин ответственен за убийство моего мужа, Алексея Навального. Я обвиняю российские спецслужбы в разработке запрещенного химического и биологического оружия. Я требую, чтобы лаборатории, проведшие тесты, предоставили результаты своих исследований. Прекратите играть в игры с Путиным из-за каких-то предполагаемых более высоких соображений. Вы его не успокоите. Пока вы молчите, он не перестанет”.