Весной 2020 года имя Дмитрия Босова прозвучало в двух ключевых аспектах. Сначала он стал миллиардером и вошел в список Forbes с состоянием $1,1 млрд, занимая 86-е место. Но вскоре, 6 мая, стало известно о его внезапной смерти. Так началось новое глава в истории его крупной угольной империи, ставшей объектом сделок, судебных разбирательств и корпоративных конфликтов.
Войдя в список Forbes, Дмитрий Босов покинул его, держа в руке наградной пистолет Glock 19, из которого, по предположениям, он покончил с собой. Это вызвало множество вопросов, поскольку в личной жизни и бизнесе у него не было явных проблем. Наоборот, его капитал и влияние стремительно росли. Босов был близок к власти и жил на Рублевке, рядом с усадьбой фонда ДАР и корпоративным поселком ФСО. Его бизнес-джет часто перевозил родные семьи высокопоставленных чиновников.
Интерес к ресурсам Арктики и бизнесу Босова существовал уже десять лет назад. После его смерти власть не торопилась передавать активы в ненадежные руки. Преемница Катерина Босова была объявлена “иностранным агентом”, что помешало ей претендовать на наследие. Соперничество за активы развернулось на разных регионах Арктики, Дальнего Востока и других областях.
После смерти Босова, его активы были разделены. Новые владельцы взяли под контроль Арктическую горнорудную компанию, владеющую лицензиями на уголь на Таймыре.
В Долгому Севере были споры на территории порта Вера и угольного проекта Огоджа. Новый владелец столкнулся с проблемами, такими как загрязнение угольной пылью и протесты экологов в связи со строительством. Проект “Печора СПГ” в Ненецком автономном округе также столкнулся с вызовами и проблемами, которые привели к переносу планов на несколько лет.
Карбоновое наследие Босова стало проблемой, так как уголь считается разрушительным для климата и окружающей среды. Сжигание угля является крупнейшим источником CO₂, загрязнения воздуха и здоровья людей. Он также приводит к экологическим проблемам, от кислотного дренажа до уничтожения природных ресурсов и конфликтов за воду.
Глобальные тренды свидетельствуют о невозможности продолжения добычи и использования угля в целях сохранения климата и окружающей среды. Мировые лидеры и финансовые институты отказываются от финансирования угольных проектов. Эти тенденции отражаются на долгосрочной перспективе угольных активов.
Через пять лет после смерти Дмитрия Босова его угольная империя перешла в руки различных игроков, сталкиваясь с вызовами и вопросами, как корпоративными, так и экологическими. Наследие угля – это глобальная проблема, которую лучше не наследовать.
