Последние три с половиной года стали для региональных бюджетов периодом резких, почти противоположных колебаний. 2022-й год прошел под знаком обвала после кратковременного бума, 2023-й показал неожиданную стабилизацию и рост, 2024-й стал годом формального финансового успеха, а вот в 2025-м все стало сложно. За этими колебаниями скрывалась углубляющаяся зависимость от двух ключевых факторов: конъюнктуры сырьевых рынков, определяющей налог на прибыль, и абсолютной доминирующей роли федерального центра в качестве главного кредитора и донора. Опыт доказал, что устойчивость региональных финансов оставалась иллюзорной и управляемой исключительно извне.

2022. Рост не благодаря, а вопреки. 2022 год стал для бюджетной системы РФ стресс-тестом на прочность. Санкции, инфляция, перестройка логистики — всё это легло на плечи регионов. Если бы кто-то в январе 2022 года сказал губернаторам, что по итогам года доходы их бюджетов вырастут на 12%, а долговая нагрузка упадет до минимума за восемь лет, его бы сочли отчаянным оптимистом. Весной 2022-го даже самые официозные аналитики ожидали бюджетного кризиса. Но все пошло совсем не так.

Финансовый год начался для регионов с неожиданного бума. В первом полугодии доходы консолидированных бюджетов взлетели на 24,8%. Налог на прибыль организаций — главный индикатор состояния реального сектора — его сумма выросла на 45,7%. Общий объем доходов за год составил 19,67 трлн рублей, что было на 12,1% больше, чем в 2021 году.

Однако уже во втором полугодии рост доходов практически остановился (+2,7%), а в IV квартале и вовсе составил 0%. Тот самый налог на прибыль, который был локомотивом роста, сократился на -30,7% во втором полугодии и на -39,8% — в IV квартале.

Результатом стала резкая «регионализация» бюджетных проблем. Если в первом полугодии падение доходов было уникальным случаем (Калининградская область: -4,6%), то к концу года в отрицательной зоне оказались 12 субъектов, а в IV квартале сжатие доходов затронуло уже 33 региона. Абсолютными антилидерами стали Тюменская область (-48,9% в IV кв.), Красноярский край (-39,2%) и Мурманская область (-33,2%).

Расходы же в 2022 году росли (+16,2%, до 19,62 трлн руб.), следуя за спущенными сверху социальными и инфраструктурными обязательствами. Наибольший рост показали статьи «Национальная экономика» (+27,5%) и «ЖКХ» (+20,6%). Это создавало бюджетное напряжение, которое смягчалось лишь одним инструментом — масштабной перекредитацией через федеральный центр.

Доля бюджетных кредитов в структуре регионального долга взлетела с 55,4% до 71%, а доля рыночных заимствований (кредиты банков) сократилась с 10,4% до 4,5%. Всё было прекрасно формально: консолидированные бюджеты всех регионов впервые с 2020 года закрылись с профицитом в 50,6 млрд рублей. Но за этой цифрой скрывалась колоссальная работа федерального центра и своеобразная «бухгалтерия».

Доходы номинально выросли на 12,1% (до 19,7 трлн руб.), но с учетом инфляции это было реальное падение на 1,4%. Расходы взлетели на 16,2% (до 19,6 трлн руб.), значительно опередив доходы. Их рост был непропорционален и во многом обеспечен извне.

Баланс достигнут за счет двух вещей: трансфертов из федерального центра (их доля — 20% доходов) и наращивания госдолга субъектов.

Региональная бюджетная система сохранила стабильность не благодаря, а вопреки. Запас прочности, накопленный в 2021 году, был проеден, а устойчивость стала заложником федеральной поддержки. Картина «по доходам» показывала сырьевую и отраслевую зависимость регионов.

Налог на прибыль. В целом по стране его поступления выросли всего на 3,5% (в реальном выражении — падение на 9,1%). Лидеры роста: Сахалинская обл. (+135%), Татарстан (+49%), Коми (+42%). Всё это — нефть, газ, химия. Аутсайдеры падения: Липецкая обл. (-53%), Курская обл. (-46%), ХМАО (-39%). Это регионы металлургии и машиностроения, попавшие под удар экспортных ограничений. Рост НДФЛ на 16,4% был обеспечен индексацией зарплат бюджетников, повышением МРОТ и специальными выплатами. Самый сильный рост показали отрасли: IT (+40%), торговля (+25%), строительство (+21%). Объем межбюджетныех трансфертов вырос на 6,5%, при этом резко (на 40%) выросли целевые субсидии (нацпроекты, инфраструктура). Федеральный центр не разбрасывался деньгами, а точечно финансировал приоритеты.

Собственная же доходная база регионов показала себя волатильной. Рост доходов в одних субъектах не компенсировал их обвал в других. Произошла и «перезагрузка» долговой политики.Совокупный госдолг субъектов вырос на 12,7%, — до 2,8 трлн руб. Но это были уже «другие долги» дорогие коммерческие кредиты (-51%) и облигации (-18,5%) массово заменялись на дешевые бюджетные кредиты (+44,4%). Итоговая структура долга на конец 2022-го: бюджетные кредиты — 71%, ценные бумаги — 23%, коммерческие кредиты — всего 4,5%. Это был исторический минимум по рыночным заимствованиям. Остатки на счетах выросли до 2,59 трлн руб. (13,2% от годовых расходов). Но распределены эти остатки были крайне неравномерно: у 10 самых «богатых» регионов оказалось сконцентрировано около 60% всех средств. Бюджетная система 2022 года стала системой ручного управления и централизованного распределения рисков. Регионы не стали самостоятельными центрами экономического роста, а превратились в проводников федеральной социальной и инфраструктурной политики. Их финансовая устойчивость оказалась производной от трансфертов и долговой политики Минфина.

2023 год: Стабилизация, купленная ценой централизации. 2023 год стал полной противоположностью предыдущему. Доходы консолидированных бюджетов выросли на 10,1%, до 21,7 трлн рублей, уверенно обогнав инфляцию. Кардинально изменилась динамика ключевых налогов:

Налог на прибыль организаций, обрушившийся в конце 2022-го, показал взрывной рост на 27,8% за год, а во втором полугодии — на 61,7%.

НДФЛ продемонстрировал устойчивый рост (+13,1%), свидетельствуя о формализации занятости и росте номинальных доходов.

Главным парадоксом 2023 года стало соотношение долга и нагрузки. Номинальный объем госдолга регионов продолжал расти и достиг 3,2 трлн рублей (+14,5% за год). Однако благодаря опережающему росту собственных доходов долговая нагрузка (отношение долга к доходам) снизилась до 20,5% — это был минимум за последнее десятилетие. Но эта стабильность имела системную цену. Модель 2022 года лишь усугубилась: зависимость регионов от федерального центра стала тотальной. Доля бюджетных кредитов в структуре долга достигла исторического максимума в 77,4%. Регионы практически полностью лишились автономии в заимствованиях, превратившись в финансовые филиалы федерального казначейства.

Смена ключевого драйвера роста доходов стала главной особенностью этого периода:

Объем налога на прибыль организаций, бывший локомотивом доходов в 2023 году, сократился на 11,6%.

НДФЛ стал новым мотором бюджетов, показав рост на 25,2%.

Основной вызов 2024 года и далее заключался в управлении новыми расходами. Наступал этап управления рисками в системе, где все ключевые рычаги находились в одних руках, а ответственность за результат распределена между всеми.

2024. НДФЛ вместо «налога на прибыль». По итогам 2024 года динамика региональных бюджетов свидетельствовала о замедлении экономического роста, но одновременно — о сохранении долговой устойчивости. Рост доходов потерял темп, сместившись с корпоративного сектора (налог на прибыль) на доходы населения (НДФЛ).

2025. А где деньги? В 2025 году эпоха относительной сбалансированности, когда регионы могли опереться на собственные доходы, закончилась. На смену ей пришла новая реальность — режим перманентного дефицита, финансируемого кредитами из центра. Экономика стала разделяться на две зоны: немногочисленные, но мощные «острова роста» и обширный «материк» дотационных территорий, погружающихся в управляемую стагнацию.