Сейчас, когда войны на Балканах конца прошлого века стали главой в учебниках, а выжившие участники самого страшного эпизода того периода, войны боснийской, уже давно — простые обыватели, внезапно началось невиданное расследование.
От его темы кровь стынет в жилах: прокуратура Милана пытается установить, правда ли, что в 1992–1995 годах, в ходе боевых действий, последовавших за провозглашением Боснией независимости от Югославии, богатые европейцы (преимущественно итальянцы) приезжали на позиции армии боснийских сербов над Сараево, платили огромные деньги и стреляли по живым людям, как по мишеням в тире. Ради развлечения.
Тридцать лет спустя почти невозможно поверить, что такое могло быть на европейской земле в конце XX века. Но в деле уже много томов, несколько идентифицированных «организаторов поездок», а также свидетель из боснийской разведки, который тремя годами ранее впервые появился в документальном фильме.
Город, который держали на прицеле С апреля 1992 года по февраль 1996-го Сараево был в окружении. Эти 1425 дней, почти четыре года, — самая продолжительная осада столицы в новейшей истории Европы.
Части Югославской народной армии и отряды боснийских сербов, не желавших оказаться в независимом государстве, и заняли холмы вокруг города.
В окружённом Сараево оставалось около 400 тысяч человек. Город жил без света, без воды, без тепла. Всё — от хлеба до патронов — тащили через узкий тоннель под аэропортом и по горным тропам под огнем.
ООН организовала самую длительную гуманитарную воздушную перевозку со времён Второй мировой войны, в которой приняли участие более двадцати стран. Всего было осуществлено 12 тысяч таких рейсов.
Поскольку холмы вокруг города и даже крыши были заполнены сербскими снайперами, повсюду появились импровизированные таблички с надписью “Осторожно, снайпер!”.
Главной дорогой смерти стала улица Меша Селимовича, переименованная журналистами в “Снайперскую аллею”.
У людей не было иного выбора, кроме как перейти эту улицу и подвергнуть себя риску быть убитыми. Там сербские стрелки держали под прицелом каждый метр.
Трамваи, автобусные остановки, школьные дворы, колодцы, куда люди бегали за водой, — всё было пристреляно. Как показывают данные ассоциаций жертв и материалы судов ООН, общее число жертв в городе составило около 14 тысяч человек.
“От снайперского огня в Сараево погибли или были ранены тысячи гражданских, среди них 1600 детей. Каждый десятый ребёнок, убитый в городе, был застрелен снайпером.
Целью было не только военное давление. Был террор “для поддержания ужаса”, как писали потом западные корреспонденты. Чтобы люди боялись выйти из подвала, не думали о сопротивлении.
Толчком для нового расследования стало документальное кино. Еще в 2022 году словенский режиссёр Миран Зупанич выпустил фильм “Сараевское сафари”.
В нём анонимные голоса рассказывают, как богатые иностранцы приезжали на позиции, выбирали “цели” и… стреляли.
Фильм тогда посмотрели немногие. Сейчас к нему вернулся итальянский журналист Эцио Гаваццени. Вместе с бывшим судьёй Гвидо Сальвини они составили 17-страничную судебную жалобу и передали её в прокуратуру Милана.
Прокурор Алессандро Гоббиc открыл дело по статье “умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами — особая жестокость и низменные мотивы”. По его словам, имеется список нескольких человек, которые могут дать показания и будут допрошены.
Что касается участников, то по оценке Гаваццени, только итальянцев могло быть около ста человек. В фильме упоминаются также “туристические стрелки” из Канады, США и России. Бельгийская прокуратура присматривается к своим гражданам: в фильме Зупанича есть намёки и на бельгийцев.
Отставной офицер разведки боснийской армии Эдин Субашич, один из главных свидетелей в фильме, вспоминает, что впервые услышал об этом кошмаре в конце 1993 года — от пленного солдата армии боснийских сербов.
Тот рассказал, что на позиции стали приезжать странные чужеземцы: не наёмники, не добровольцы, а богатые “охотники”, которые платили большие деньги, чтобы пострелять по людям в городе. Привозили они с собой (или получали на месте) дорогие высокоточные винтовки с мощной оптикой — оружие, которое больше походило на элитные охотничьи модели, чем на стандартные армейские стволы. К винтовкам шли дорогие прицелы, иногда с баллистическими калькуляторами — в 1993 году на балканском поле боя это выглядело как техника с другой планеты.
Кадр из фильма “Сараевское сафари”.
Прошло тридцать с лишним лет. Свидетели умирают. Архивы уничтожены или засекречены. Приблизительно известны пока немногие участники. Владелец миланской клиники пластической хирургии якобы ездил сам и возил клиентов в 1993-м.
Группа бизнесменов из Турина и Триеста — уважаемые люди, их имена есть в деле, но под грифом секретности. Что касается юрисдикции, то итальянцы стреляли на территории другой страны, в условиях войны. Квалифицировать как убийство сложно, как военное преступление — нужно доказать его системность.
Миланское дело движется медленно. Шесть человек уже имеют статус подозреваемых. Прокуратура ищет бывших пилотов Aviogenex, военных водителей, командиров позиций.
Боснийский консул в Милане Даг Думрукчич гарантировал “полное сотрудничество” правительства своей страны. “Мы стремимся раскрыть правду об этом жестоком деле и расплатиться с прошлым. Мне известно некоторое количество информации, которую я предоставлю для расследования”, заявил он.
Бывший мэр Сараево Бенямина Карич, которая участвовала в подаче судебной жалобы, выразила надежду, что новости о расследовании миланской прокуратуры проложат путь к тому, чтобы прокуроры Боснии и Герцеговины начали расследование в отношении бывших командиров и лиц армии боснийских сербов и лиц, связанных с осадой. Однако пока дела в этом отношении обстоят неважно: по данным Высшего судебного и прокурорского совета Боснии и Герцеговины, здесь остаются нерасследованными более 3200 дел о военных преступлениях, из которых более 2900 находятся “в начальной фазе”.
Более 150 подозреваемых в настоящее время находятся за пределами Боснии, в основном в Сербии и Хорватии. Обе страны не выдают своих граждан, и они могут быть судимы только в рамках собственной юрисдикции.
Вот почему ни один боснийский военный преступник не был судим за убийство детей или за то, что он заплатил, чтобы приехать в Боснию, убивать и удовлетворять свои животные инстинкты. Спустя тридцать лет после войны сотни военных преступников по-прежнему свободно разгуливают среди нас, а их жертвы видят их на улицах.
