Объединение реального искусства – ОБЭРИУ – фантастическое явление мировой культуры: литература абсурда в стране победившего абсурда. Официально объединение существовало всего два года, но их творчество и сейчас оказывает влияние на российскую литературу и культуру в целом. Его называют «последним советским авангардом» – после уничтожения обэриутов в литературе наступил беспросветный соцреализм.
Ноты вижу вижу мрак. Впервые публично о своем появлении участники нового объединения заявили со сцены ленинградского Дома печати 24 января 1928 года большим литературным вечером «Три левых часа». Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий, Игорь Бахтерев, Константин Вагинов и другие читали стихи, представляли пьесы, написанные к этому событию, и даже показали специально снятый фильм.
Последнее публичное выступление обэриутов состоялось в апреле 1930 года в студенческом общежитии Ленинградского университета. Хотя круг писателей, философов, имевший отношение к литературе обэриутов, друживших с поэтами, сохранился до конца 1930-х годов. Дальнейшая судьба большинства из них была трагичной, но вклад этих уникальных поэтов и писателей в литературу невозможно переоценить. И не только в литературу.
«Обэриуты занимают очень важное место в субкультуре Петербурга, потому что они больше, чем кто бы то ни было в XX веке, выразили одну из сторон петербургского мифа – таинственность и иррациональность Петербурга», – говорит Валерий Шубинский, литератор, автор нескольких книг об обэриутах. – Петербург, с одной стороны, гармоничный город, с другой – таинственный, измышленный, придуманный, в котором могут произойти самые неожиданные вещи. Мистическая природа Петербурга отчетливее всего проявлена именно у обэриутов, хотя традиция восходит к Гоголю и Достоевскому. Кроме того, сам Хармс свою жизнь и творчество превратил в подобие произведения искусств, и стал петербургской легендой.
Этой особенной петербургской литературной легенде и посвящена выставка в Музее Ахматовой. Тем более что в конце декабря этого года исполняется 120 лет со дня рождения Даниила Хармса, а в середине декабря впервые откроет двери Музей обэриутов, созданный группой энтузиастов в бывшей квартире семьи Александра Введенского. «Как спастись в предлагаемых обстоятельствах, найти свой ковчег и жить в нем, по возможности не взаимодействуя с реальностью, – так в общих словах можно сформулировать главную идею выставки.
Чтобы воплотить свои идеи в реальную музейную экспозицию, авторы художественного решения (Маша Небесная и Женя Исаева, Творческая мануфактура ПТХ) вместе с Музеем Ахматовой пригласили к совместному творчеству горожан: музей объявил open-call и попросил откликнуться петербуржцев, которые занимаются ручным творчеством и поделками. Пришло около 60 заявок, к участию отобрали более 30 человек. Основой экспозиции стали материалы из архива философа Якова Друскина, близкого друга обэриутов, хранящиеся в Российской национальной библиотеке. «Из дома вышел человек… и с той поры исчез…
казими только эпитетами не награждали официальные советские критики обэриутов и их поэзию! Их называли «чудаками-юмористами», тексты – забавной словесной игрой, большинство критиков сходилось на том, что творчество обэриутов наиболее ярко проявилось в детской литературе. Вот только с самими членами ОБЭРИУ и их литературным наследием родное советское государство обошлось совсем не по-детски: их произведения не публиковали, официальная советская критика регулярно преследовала и травила обэриутов, называя их поэзию «заумным жонглерством», «поэзией классового врага», объявляя их творчество «враждебным социалистическому строительству»…
Поистине трагически сложилась судьба самых известных обэриутов. Еще в 1931 году была арестована группа ленинградских литераторов, в том числе Даниил Хармс, Александр Введенский, Игорь Бахтерев, Ираклий Андроников (Андроникова практически сразу отпустили). Хармса, в частности, обвиняли в участии в «антисоветской группе писателей». В 1932 году его первоначально приговорили к трем годам исправительных лагерей…
Один из самых ярких обэриутов, Николай Заболоцкий, арестовали 19 марта 1938 года. Он не признал обвинения «в создании контрреволюционной организации», и это, вероятно, спасло его от высшей меры наказания. Позже в своих мемуарах поэт рассказал о психологическом и физическом давлении, которое оказывали на него следователи, особенно в первые недели после ареста. С февраля 1939 по май 1943 года отбывал срок в Востоклаге недалеко от Комсомольска-на-Амуре, позже жил в Караганде…
Я поднимаю слово шкаф. В большом зале Фонтанного дома представлена выставка, которая представляет из себя условный, застывший город, в котором литераторы-обэриуты и персонажи их стихов и рассказов сталкиваются с реалиями ленинградской жизни 1920-1940-х, с кошмаром обыденности. В этих условиях обэриуты выбрали единственно правильную, на их взгляд, линию жизни – оставаться странными, нелепыми, «не такими», другими, и писать абсурдистские тексты…
И, конечно, очень важный мотив в творчестве обэриутов – шкаф. По замечанию искусствоведа Михаила Ямпольского, «шкаф был излюбленным предметом обэриутов, символизирующим предметность их искусства». На публичных выступлениях обэриуты веселили публику всякого рода антилозунгами – «Искусство есть шкаф», «Искусство как шкаф»…
Объединяет композицию инсталляция «Ковчег» – небольшой остров-плот, наполненный разноцветными, сшитыми из ткани, арт-объектами. Это остров отдохновения: здесь каждый предмет можно брать в руки, здесь можно валяться на мягких книжках-подушках и листать тряпичные страницы, исписанные текстами. Текстами не только веселыми, но и поистине трагическими, как книга Якова Друскина с записями снов, которые снились ему в те годы…
