Проект закона “О временных ограничительных мерах в отношении лиц, находящихся за пределами РФ и уклоняющихся от исполнения наказания” (№ 1095029-8) был принят Государственной Думой в первом чтении накануне прямой линии с президентом Владимиром Путиным, а внесен через день после его встречи с Советом по правам человека.
Фото: Агентство “Москва”.
Комментируя выступление члена СПЧ Александра Сокурова, Путин, в частности, сказал: “Я знаю вашу позицию по поводу закона об иностранных агентах, но это еще в США было сделано в 40-е годы прошлого века… Там нарушение этого закона грозит тюремным заключением, у нас же нет такого. У нас, собственно, одно самое главное — покажите источники финансирования. Ну что же здесь такого страшного?..”
Риторика Путина в этом вопросе не меняется с 2012 года, когда в законодательстве впервые появились “иноагенты”, и независимо от того, что их дискриминация на уровне не только практики, но и законов постоянно и все больше расширяется. А тех, кто не соглашается с ограничениями, очно и заочно привлекают именно что к уголовной ответственности, о чем президенту полагалось бы знать.
Но поскольку значительное число “агентов” уехало в страны, где “правоохранительным органам” до них не дотянуться, тренд последнего времени заключается в лишении их прав на имущество, оставленное на родине. Председатель комиссии ГД по расследованию фактов вмешательства иностранных государств во внутренние дела РФ Василий Пискарев в своем телеграме объяснил необходимость принятия закона тем, что недружественные страны отказываются выдавать России “беглых террористов, коррупционеров, проворовавшихся банкиров и других преступников”, а западные спецслужбы используют “этот контингент” в “антироссийской деятельности”.
“Другие преступники” — это и есть политические эмигранты, в отношении которых “недружественные страны” игнорируют запросы Интерпола. Под действие будущего закона попадут все осужденные заочно по всем уголовным и некоторым административным статьям (в частности, за “дискредитацию Вооруженных Сил” и несоблюдение законодательства об “иностранных агентах”). Им в первую очередь и предполагается еще больше осложнить жизнь.
Уклоняющимся от исполнения наказания будут запрещены любые сделки в РФ, в том числе по доверенности, вся их собственность, включая счета в банках, будет заморожена. Мера эта, разумеется, “временная”, для снятия запретов “клеветникам” предлагается вернуться в РФ, то есть самим сунуть голову в петлю.
Решение о применении “временных мер” будет во внесудебном порядке принимать Генеральная прокуратура, которая станет вести соответствующий перечень, во многом совпадающий с пресловутым перечнем Минюста.
Наиболее чувствительная мера — отказ от предоставления важных консульских услуг: эмигранты не смогут получить не только новые российские паспорта взамен просроченных, но и элементарные доверенности, также оформляемые через российские консульства в зарубежных странах.
Вкупе с отказом в предоставлении государственных и муниципальных услуг в электронной форме это создаст проблемы не столько для самих эмигрантов, которые так или иначе уже устроились за рубежом, сколько для их родственников.
Без доверенности оставшиеся в России родственники не смогут не только распорядиться квартирой, в которой прописан эмигрант, но и, например, получить на почте направленные ему квитанции, чтобы оплатить соответствующую часть транспортных налогов и налогов на недвижимость.
Законопроект противоречит статье 19 Конституции РФ, согласно которой “государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от… места жительства… убеждений…”. Оставшиеся вменяемыми юристы сравнили будущий закон с “временным” (то есть вплоть до возвращения и посадки) лишением гражданства РФ.
В теории права отдельно обсуждается вопрос о действии законов во времени и в пространстве. И здесь применительно к современному миру надо делать поправку на то, что русскоязычное смысловое пространство не признает государственных границ РФ. СССР, на который она становится все больше похожей, с такой проблемой не сталкивался. Тогда страну не всегда добровольно покидали единицы, а их голоса сквозь радиопомехи доносились до остающихся неразборчиво. Сегодня таких значимых фигур сотни, а интернет, пока он хоть в каком-то виде функционирует, позволяет услышать их всем, кому это интересно.
Политика российских властей, направленная на дискриминацию уехавших, может быть понята только в логике цензуры.
Ограничения в сфере интернета — прямая цензура, политические преследования и ограничения прав, как в данном случае, — это продолжение цензуры иными средствами. Значит, есть что скрывать: собственные ошибки и слабость.