Подводная лодка «Курск» затонула 12 августа 2000 года, во время учений в Баренцевом море.

Первопричиной трагедии стали ошибки торпедистов «Курска», которые привели к взрыву перекиси водорода в двигателе учебной торпеды 65–76 «КИТ».

Первый взрыв спровоцировал объемный пожар в торпедном отсеке и последующую детонацию 18 боевых торпед. Этот второй взрыв был ужасающей силы и разнес всю носовую часть лодки. Большая часть из 118 членов экипажа «Курска» погибла в первые же минуты катастрофы.

23 подводника, находившихся в трех кормовых отсеках, выжили и прожили более двух суток.

То, что с лодкой произошло ЧП, на флоте поняли еще днем 12 августа — в тот самый момент, когда «Курск» не выполнил запланированные по плану учения торпедные стрельбы, а гидроакустики зафиксировали мощный взрыв в районе нахождения лодки.

Однако, в нарушение всех регламентирующих документов, никаких действий по ее поиску руководство флота не предприняло.

Информацию о нештатной ситуации военные скрывали от президента Путина почти сутки, а от страны — два дня. Именно это и стало критическим фактором для 23 подводников, выживших после взрывов и перебравшихся в 9-й отсек лодки. У них был только один шанс на спасение: если бы поисково-спасательная операция началась сразу, а не с опозданием в 36 часов.

30 июля 2000 года. Экипаж подводной лодки «Курск» в Североморске во время военного парада. Фото: архив.

Маятник ложной надежды 14 августа пресс-служба Главного штаба ВМФ выпустила, наконец, сообщение о трагедии. Каждое слово в нем было неправдой:

«Опасности для жизни членов экипажа атомной подводной лодки «Курск», потерпевшей аварию в Баренцевом море, нет. С лодкой восстановлена связь, осуществляется подача топлива, кислорода и продув систем подводного крейсера».

В этот день, как позже установлено материалами уголовного дела, гидроакустические службы кораблей, принимавших участие в поисковой операции, зафиксировали на «Курске» последние стуки SOS.

23 подводника 13 августа подавали сигналы бедствия согласно азбуке Морзе. 14 августа они уже отчаянно, без всяких пауз, стучали по межотсечной переборке.

Никакой связи, никакого электричества и тем более кислорода им в 9-й отсек никто не подавал. Они даже не знали, ищут ли их и слышат ли наверху их сигналы SOS.

За «спасательной операцией», ход которой в прямом эфире освещал государственный канал РТР, следил весь мир.

30 июля 2000 года. Экипаж подводной лодки «Курск» в Североморске во время военного парада.

Маятник ложной надежды 14 августа пресс-служба Главного штаба ВМФ выпустила, наконец, сообщение о трагедии. Каждое слово в нем было неправдой:

«Опасности для жизни членов экипажа атомной подводной лодки «Курск», потерпевшей аварию в Баренцевом море, нет. С лодкой восстановлена связь, осуществляется подача топлива, кислорода и продув систем подводного крейсера».

Этот второй взрыв был ужасающей силы и разнес всю носовую часть лодки.

Большая часть из 118 членов экипажа «Курска» погибла в первые же минуты катастрофы. 23 подводника, находившихся в трех кормовых отсеках, выжили и прожили более двух суток.

То, что с лодкой произошло ЧП, на флоте поняли еще днем 12 августа — в тот самый момент, когда «Курск» не выполнил запланированные по плану учения торпедные стрельбы, а гидроакустики зафиксировали мощный взрыв в районе нахождения лодки.

Однако, в нарушение всех регламентирующих документов, никаких действий по ее поиску руководство флота не предприняло.

30 июля 2000 года. Экипаж подводной лодки «Курск» в Североморске во время военного парада.

Маятник ложной надежды 14 августа пресс-служба Главного штаба ВМФ выпустила, наконец, сообщение о трагедии. Каждое слово в нем было неправдой:

«Опасности для жизни членов экипажа атомной подводной лодки «Курск», потерпевшей аварию в Баренцевом море, нет. С лодкой восстановлена связь, осуществляется подача топлива, кислорода и продув систем подводного крейсера».

В этот день, как позже установлено материалами уголовного дела, гидроакустические службы кораблей, принимавших участие в поисковой операции, зафиксировали на «Курске» последние стуки SOS.

23 подводника 13 августа подавали сигналы бедствия согласно азбуке Морзе. 14 августа они уже отчаянно, без всяких пауз, стучали по межотсечной переборке.

Никакой связи, никакого электричества и тем более кислорода им в 9-й отсек никто не подавал.

Они даже не знали, ищут ли их и слышат ли наверху их сигналы SOS.

За «спасательной операцией», ход которой в прямом эфире освещал государственный канал РТР, следил весь мир.

Другим СМИ доступ к военным и поселку Видяево, где базировался «Курск», перекрыли.

В своих прямых включениях с атомного крейсера «Петр Великий» спецкор РТР Аркадий Мамонтов прославлял «героизм» руководства флота. А оно тем временем отправило к затонувшему «Курску» два абсолютно бесполезных в той ситуации и явно находившихся в аварийном состоянии спасательных подводных аппарата.

Вся страна замирала с надеждой, когда эти аппараты уходили под воду. И выдыхала с отчаянием, когда очередная попытка оказывалась безрезультатной.

То, что они делали, — восторженно передавал Мамонтов, — нельзя было назвать работой, это было похоже на бой за спасение «Курска».

Корреспондент РТР Аркадий Мамонтов на палубе атомного ракетного крейсера «Петр Великий» готовится к очередному выходу в эфир. Август 2000 года. Фото: Семен Майстерман / ИТАР-ТАСС.

Так раскачивался маятник ложной надежды.

И те, кто его раскачивал, прекрасно знали: это никакой не «бой», а спектакль. Потому что технических средств спасения подводников из затонувшей подводной лодки на Северном флоте не было.

Служба поисковых и аварийно-спасательных работ была развалена еще в середине 90-х, а спасательные корабли были первыми списаны и проданы на металлолом.

За пару месяцев до августовских учений начальник Управления поисковых и аварийно-спасательных работ Северного флота Александр Тесленко сообщал о плачевном состоянии спасательных сил в Главный штаб ВМФ РФ.

Флотскими инструкциями проводить учения без сопровождения спасательных сил категорически запрещено. Но Главный штаб ВМФ РФ учения не отменил. А когда случилось ЧП, руководство флота скрыло факт отсутствия морских средств спасания от всех, включая президента Путина и руководителя правительственной комиссии по расследованию причин происшествия с АПРК «Курск» Ильи Клебанова.

Вечером 14 августа Илья Клебанов, явно повторяя слова военных, заявил: «России не нужна помощь других стран, а имеющиеся у флота технические возможности по своему уровню не хуже американских».

Спасать подводников или спасать себя — таков был выбор у российских адмиралов в те августовские дни, и свой выбор они сделали.

В этом смысле спецкор РТР Мамонтов, не задававший неудобных вопросов, был просто находкой. Именно через Мамонтова командующий Северным флотом Вячеслав Попов запустил фейк об иностранной лодке-убийце, которая то ли торпедировала, то ли протаранила «Курск».

Эта версия, в которую многие верят и сейчас, была очень удобной, потому что снимала ответственность с самих военных.

Уже позже следствие развенчает ее и докажет, что причиной трагедии стала халатность командования Северного флота.

В том числе и лично Вячеслава Попова. И он прекрасно это знал.

Именно поэтому уже в первые часы после гибели «Курска», чтобы успеть до того, как нагрянут военные следователи, в штабе Северного флота начали устранять улики.

Чтобы скрыть тот факт, что на учения вышел экипаж «Курска», потерявший линейность, на соответствующих документах были подделаны подписи командира лодки Геннадия Лячина. Если бы этот трюк прокатил, то крайним стал бы посмертно именно Лячин.

Но следствие все-таки установило факт подделки подписей.

А вот кто именно расписывался за командира «Курска» и кто отдал приказ подчистить документы — следователи выяснять не стали.

Политическим же уголовное дело «Курска» сделал президент Путин.

Слева направо: Владимир Путин, вице-премьер правительства Илья Клебанов, главнокомандующий ВМФ РФ адмирал флота Владимир Куроедов. Аэропорт Североморска, 23 августа 2000 года. Фото: Владимир Родионов, Сергей Величкин / ИТАР-ТАСС.

Вранье и его жертвы

В момент гибели лодки Путин был в отпуске, который он проводил в Сочи в своей резиденции. В семь утра 13 августа ему позвонил министр обороны Игорь Сергеев и, если верить Путину, доложил: «Мы потеряли лодку, но обнаружили уже, сейчас начинаем работы».

— Было непонятно, что происходит что-то трагическое… — говорил потом Путин, оправдываясь за свое решение не прерывать отпуск.

Корреспондент «Коммерсанта» и