2 июля 1937 года Сталин отправил секретную телеграмму секретарям обкомов, крайкомов и ЦК нацкомпартии. Именно с нее началось то, что у нас называется Большим террором 1937–1938 годов.

Какое-то время только этими датами и ограничивались наши представления о том, что происходило в стране. Эту телеграмму мы сегодня и воспроизводим.

Телеграмма: «Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных в одно время из разных областей в северные и сибирские регионы, а потом, по истечении срока высылки, вернувшихся в свои области, являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых отраслях промышленности.

ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного ведения их дел через тройки, остальные, менее активные, но тоже враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.

ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке. Секретарь ЦК Сталин».

Решение Политбюро ЦК ВКП(б) № П5194. Основываясь на этой телеграмме, НКВД издал печально знаменитый приказ № 0047, с которого началась так называемая кулацкая операция, охватившая, кроме собственно кулаков, практически все категории населения СССР.

Большой террор стартовал. В общем-то, все предшествующие годы были в СССР временем «небольшого террора»: «Академическое дело», дело «Весна», процесс «Промпартии», «Шахтинское дело»… Да та же коллективизация унесла больше невинных жертв.

В фундаментальном исследовании профессор Принстонского университета Стивен Коткин писал: «В регионах, где не было никакой или почти никакой еды, проживало до 50 миллионов жителей СССР, а может быть, и до 70 миллионов.

В 1932–1933 годах в стране был зафиксирован миллион случаев сыпного тифа и полмиллиона случаев брюшного тифа. ОГПУ в докладе для Сталина (март 1933-го) утверждало, что задержало 219 460 беженцев, отправившихся на поиски еды, 186 588 из них вернув туда, откуда они явились, а остальных арестовав.

Трупы людей и животных усеивали сельские дороги, железнодорожные пути, открытую степь, приграничную полосу. Крестьяне ели кошек и собак, выкапывали лошадиные туши, варили сусликов. Днепропетровское ОГПУ доносило в Харьков об увеличивающихся случаях опухания и смерти на почве голода, проверенных и документально подтвержденных врачебными осмотрами.

Начальник регионального ОГПУ прислал таблицы с численностью голодающих семей по районам и поименно назвал голодающих. Из Украины за день в среднем поступало 10 донесений о случаях каннибализма.

Родители убивали одного из своих детей и скармливали его остальным; «некоторые варили бульон, а оставшееся мясо засаливали в бочках».

ОГПУ доносило о шайках людоедов, похищавших сирот: «Эта группа зарезала и употребила в пищу троих детей, в том числе одиннадцатилетнего сына и беспризорного, родители которого умерли от истощения».

Но даже приблизительное число жертв подсчитать сегодня не удастся. От четырех до семи миллионов? Казахстан, Украина… Крестьяне — безграмотные, как правило — дневников не вели, выжившие родственники десятилетиями молчали.

Одно самых страшных, леденящих душу свидетельств оставил инструктор Назинского округа партии В. Величко, написавший в 1933 году огромное письмо в Москву — в Политбюро и лично Сталину. А сам сбежал в тайгу, потому что понимал, чем все это может кончиться для него лично, ибо, конечно же, руководству округа его принципиальность сразу не понравилась.

Вышел из тайги Величко через полтора года и больше никому таких писем не писал. Прошел войну, стал писателем (очень осторожным, читать его книги я бы не советовал). Можно прямо сказать: Величко повезло.

По его письму из Москвы даже направили высокую комиссию, чей отчет был рассекречен только в 1990-м и опубликован в новосибирском сборнике «Спецпереселенцы в Западной Сибири 1933–1938» (труд подготовили сотрудники Института истории Сибирского отделения РАН Сергей Красильников и Ольга Филиппенко при участии Государственного архива Новосибирской области).

В конце апреля 1933 года из Москвы и Ленинграда в Западную Сибирь были отправлены на спецпоселение различные «социально вредные и деклассированные элементы». Тысячи людей прибыли в Томскую пересыльную комендатуру, а в середине мая началась ее «разгрузка»: в Томске депортированных погрузили на баржи и отправили на север, в штрафную Александро-Ваховскую комендатуру. 18 мая «контингент» высадили на речной остров возле устья речки Назинской.

Московская комиссия зафиксировала 11 случаев людоедства. Число погибших непосредственно на острове сами работники комендатуры оценили примерно в полторы тысячи человек: обнаружено 30 общих могил с числом захоронений в каждой не менее 50 человек. Руководители краевого ОГПУ были строго наказаны — выговором. Охранники, бывшие на острове, — «отданы под суд».

Так вот, в том числе и выжившие в Назино стали фигурантами сталинской телеграммы 1937 года: «кулаки и уголовники». Этих брать было особенно просто. Вскоре по инициативе Сталина эти категории были расширены за счет «церковников и приверженцев сект», представителей небольшевистских («антисоветских») партий, бывших белогвардейцев, репатриантов и т.д.

Репрессированию подлежали потенциальные «антисоветские элементы» по спискам, составленным милицией и органами НКВД еще в 20-х годах. В Москве были составлены и «лимиты» — всего предписывалось арестовать «лишь» 268 950 человек, из них расстрелять 72 950 (в том числе 10 тысяч заключенных в лагерях).

Но врагов, подлежащих уничтожению, скоро оказалось значительно больше, чем намечалось первоначально. Так, из Кирова секретарь обкома партии М. Родин уже 21 октября запросил «увеличить лимит по первой категории на 300 человек, и по второй — на тысячу». Сталин в тот же день подчиненного поправил: «Увеличить лимит по первой категории не на 300, а на 500 человек, а по второй категории — на 800 человек. Сталин, Молотов».

Триста, пятьсот… Невелика разница. Но как подсчитал?!

Подобные телеграммы-просьбы непрерывно шли изо всех уголков страны; кажется, единственной областью, не запросившей увеличения «лимита», была Карелия.

Официально признанный итог 37–38-го — 681 692 только расстрелянных. Кстати, Михаил Наумович Родин из Кирова был арестован 11 мая 1938 года. Обвинен в участии в контрреволюционной террористической организации. 28 июля Военной Коллегией Верховного Суда СССР приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован Военной Коллегией Верховного Суда СССР 11 февраля 1956 года.