Прошло полтора года с того дня, когда вместе с рухнувшим бетонным козырьком вокзала в Нови-Саде дала первую глубокую трещину и выстроенная президентом Вучичем система «стабилократии» — власти, обещавшей Сербии порядок, предсказуемость и экономический рост в обмен на политическую монополию.

Тогда, 1 ноября 2024 года, под обломками навеса погибли 16 человек. Но очень быстро стало ясно, что речь идет уже не только о строительной катастрофе.

На пике протестов с требованиями отставки президента Александра Вучича и правительства, охвативших всю страну — антиправительственные выступления проходили под лозунгом обвинения и верховных, и местных властей в коррупции и халатности, — в марте 2025 года в Белграде состоялся крупнейший в современной истории Сербии антиправительственный митинг, собравший, по некоторым данным, свыше 300 тысяч человек.

К началу мая 2026 года сербское общество подошло в состоянии непрекращающегося напряжения. То, что начиналось как национальный траур по погибшим, превратилось с тех пор в фундамент самого серьезного политического кризиса за десятилетие.

Огромный потенциал протеста, который многие аналитики поспешили списать со счетов после первых отставок, прошел сложную эволюцию. Власти пытались использовать проверенную тактику затягивания времени и выстраивания судебных лабиринтов, рассчитывая, что гнев угаснет сам собой, но к этой весне стало ясно, что снижение уличной активности не означает исчезновения самого кризиса.

Символично, что именно в эти майские дни, когда Сербия должна была погрузиться в праздничное затишье, Нови-Сад, второй по численности город Сербии, снова стал эпицентром столкновений после того, как власти в очередной раз отказались полностью раскрыть документацию о реконструкции вокзала, ссылаясь в том числе на коммерческую тайну.

«Студенты побеждают» — многочисленные наклейки на столбах имели целью показать, что движение живо и набирает силу, несмотря на время.

Трагедия 1 ноября 2024 года обретет вскоре свое архитектурное воплощение. Жюри только что утвердило проект будущего мемориала, авторами которого стали скульптор Горан Чпаяк и архитектор Зоран Туцич. Они предложили решение почти демонстративно сдержанное, без фигур скорбящих людей и привычного патетического декора.

Весь 2025 год прошел под знаком скрытой мобилизации, когда протест против коррупции в строительстве начал активно втягивать в себя и другие очаги недовольства, прежде всего стоит вспомнить экологические марши против литиевого гиганта Rio Tinto. Эта конвергенция смыслов создала уникальную ситуацию, где лозунг «Кровь на ваших руках» стал универсальным ответом на любые действия кабинета министров.

„Власть реагировала на это точечными экономическими маневрами, в том числе обещаниями поднять зарплаты учителям и бюджетникам, пытаясь перекупить лояльность населения, но трагедия на вокзале создала в обществе точку негаснущего протеста.

Демонстративная отставка министра строительства Горана Весича и последующие кадровые перестановки не смогли удовлетворить запрос на справедливость, особенно после того, как в декабре 2025 года суд начал снимать обвинения с ключевых фигурантов якобы из-за недостатка улик. Именно это судебное бессилие заставило уличный протест институционализироваться, породив новые силы, которые сегодня влияют на повестку дня.

На фоне глубокого кризиса доверия к традиционным партиям на авансцену вышли лидеры новой волны, принципиально дистанцирующиеся от политических элит прошлого.

Саво Манойлович и его движение «Иди-меняй» сумели конвертировать успех на местных выборах в мощную общенациональную платформу, сделав упор на конкретные расследования коррупционных связей.

Рядом с ним выросла мощная студенческая вертикаль во главе с такими активистами, как Никола Ристич, которые сделали ставку на акции гражданского неповиновения и блокирование транспортных узлов. К ним примкнули авторитетные технократы, включая ректора Белградского университета Владана Джокича, и региональные герои вроде Миши Бачулова, чья популярность в Нови-Саде основана на готовности к радикальным прямым действиям.

Эта пестрая, но решительная коалиция выставила власти жесткие требования, добиваясь не просто наказания виновных, но и тотальной реформы избирательного законодательства, прекращения «миграции избирателей» и равного доступа к эфиру государственных телеканалов, который на протяжении десятилетий оставался заблокированным для критики.

Однако за пределами улицы ситуация для протестного лагеря остается куда менее однозначной. За полтора года движение против власти сумело создать мощный моральный консенсус вокруг темы Нови-Сада, но так и не выработало устойчивого механизма координации между студенческими активистами, экологическими инициативами, либеральной оппозицией и остатками старых партийных структур.

Многие лидеры новой волны сознательно избегают тесных союзов с системной оппозицией, опасаясь утратить репутацию «неиспорченных» фигур, тогда как традиционные партии по-прежнему страдают от внутренней конкуренции, взаимного недоверия и тяжелого наследия прежних поражений.

Протест пока гораздо успешнее разрушает легитимность власти, нежели формирует убедительную архитектуру будущего управления страной.

Кроме того, у режима Александра Вучича по-прежнему сохраняются ключевые преимущества, которые сербская оппозиция недооценивала уже не раз: почти полный контроль над национальными телеканалами, разветвленная клиентела на местах, влияние на судебную систему и способность превращать любой кризис в бесконечный переговорный процесс.

Даже заметное раздражение Брюсселя политикой Сербии и ухудшение имиджа Белграда на Западе пока не означают международной изоляции сербского руководства.

Для значительной части внешних партнеров Вучич все еще остается фигурой, обещающей хотя бы относительную управляемость.

Поэтому главный вопрос сербской политики сегодня заключается уже не в том, удалось ли Нови-Саду подорвать фундамент «стабилократии» — это, по сути, произошло — а в том, сможет ли протестная энергия впервые за многие годы превратиться в устойчивую политическую конструкцию, а не остаться очередным циклом уличного протеста на истощение.

В этом году Сербию неминуемо ждут досрочные парламентские выборы. Оппозиционный фронт во главе со «Студенческим списком» и коалицией «Сербия против насилия» стремится не дать теме Нови-Сада уйти из предвыборного информационного поля.

Протестующие открыто заявляют, что выборы без раскрытия имен виновных в гибели людей на вокзале будут считаться нелегитимными.

Сегодняшняя Сербия — это пространство, где каждый новый строительный объект рассматривается сквозь призму той катастрофы, а политическая борьба превратилась в референдум о праве граждан на безопасность.

На этом фоне Александр Вучич пытается вернуть себе позицию единственного политика, способного предложить стране управляемость, развитие и ощущение стратегического курса.

Оказаться на гребне волны Вучич и на этот раз хочет с помощью своего излюбленного приема, предложив соотечественникам очередную схему новой жизни.

В своей программной статье для газеты «Курир» от 6 мая он очертил план развития страны из пяти пунктов, подчеркнув, что цикл развития 2014–2024 годов завершен и Сербии необходим «новый мощный рывок».

Решение о том, пойдет ли Сербия на досрочные парламентские выборы, будет принято в середине мая. Возможные даты проведения — июль либо октябрь-ноябрь 2026 года. Это решение он связывает с необходимостью получить мандат доверия для реализации своего «амбициозного и местами непопулярного» плана.

Вучич назвал переживаемый страной период «моментом истины», когда гражданам предстоит выбрать между его планом реформ и политикой оппозиции.

На первый взгляд решение выглядит очевидным: российские структуры «Газпром нефти» и «Газпрома» продают контрольный пакет самому сербскому государству, после чего Белград выводит NIS из-под угрозы западных санкций.

Но именно этого Москва, судя по всему, избегает. Для Кремля NIS — не только коммерческий актив, но и один из последних крупных инструментов влияния в Сербии.

После ухода Виктора Орбана из власти в Венгрии казавшийся наилучшим вариант с венгерским покупателем российской доли, компанией MOL, заметно поблек в глазах Москвы: прежний политический уровень доверия к правительству Венгрии и гарантии его лояльности для Кремля уже не выглядят очевидными.

Ситуация становится все менее комфортной и для Кремля. Российским властям будет непросто объяснить сербскому общественному мнению, почему Москва готова обсуждать продажу NIS кому угодно, только не самой Сербии — стране, которую российская пропаганда много лет называет «братской» и «суверенной».