Фото: palantir.com.
Серьезные военные эксперты и аналитики по всему миру внимательно вглядываются в ситуацию, сложившуюся нынешним летом в зоне российско-украинского военного противостояния, и констатируют: за последние месяцы произошли не ситуативные, а по-настоящему важные изменения.
Причем произошли они не только непосредственно вблизи линии боевого соприкосновения, но и вдалеке от нее, постепенно превращая российские города и поселки, расположенные за сотни и тысячи километров от окопов, в зону риска.
Поначалу это были как будто отдельные случаи: в мае туда долетело, тут загорелось и вот здесь взорвалось. Под вопросом оказался парад на День Победы, но там всё быстренько порешали в закулисье, и пусть весьма скромный, но парад все же провели.
Ближе к лету всё чаще стали говорить о регулярной небезопасности дорог в сторону Крыма, настойчиво так говорить. А потом и показывать в соцсетях горящие грузовики и фуры.
Затем прилетело в Питер ровно в ночь перед открытием международного экономического форума, и картинку с впечатляющими столбами дыма увидели даже те, кто и на пятый год специальной военной продолжал старательно делать вид, что она — вообще где-то там, далеко.
Дальше все видели уже всё: „ поезда в Крым теперь идут только до Керчи, а дальше — автобусами; в самом Крыму нет то воды, то электричества, то бензина, то всего вместе взятого. Затем бензина несколько недель нет уже почти везде, потому что раз за разом тут и там прилетает в нефтехранилища и нефтеперерабатывающие заводы, и крышка на Московском НПЗ взлетает впечатляюще, а за ней начинают гореть склады и логистические центры по всей стране.
А что случилось?
Естественным образом возникает вопрос: почему сейчас? Что такого случилось, что четыре года ничего подобного не было, а тут посыпалось? Первыми закричали зет-патриотические военблогеры. Выяснилось, что они, оказывается, давно предупреждали, давно сообщали, что застывший из-за массового применения дронов фронт — это только начало. Что вот-вот полетит всё дальше, и вот оно полетело.
Сначала на средние дистанции, доставая до складов и трасс, а потом и вглубь территории страны — аж до Урала и Сибири. Вот уже мелькают робкие намеки на то, что ничего к такому повороту дел у нас особо-то и не готово, на таких паникеров шипят и ругаются, а потом смотрят вокруг, а оно и впрямь летит.
Но потом тех, кто говорит, что всё это не эпизод или даже сериал, а новый сюжет, становится всё больше и больше.
Начинают задаваться злые вопросы про поиск системного ответа на такой разворот ситуации. В ответ, как правило, звучит успокаивающее: обязательно ответ найдется, как он всегда находился, — вон же насколько больше ресурсов в родной стране и насколько мощнее ее технологическая база в целом. Просто нужно время, и могучие умы в недрах военно-промышленного комплекса точно что-то придумают.
Но затем звучит слово Palantir (далее «Палантир» — технологическая компания, разработавшая технологию обработки огромного массива информации с помощью искусственного интеллекта для выстраивания тактики боевых действий), и почему-то даже самые записные из оптимистов откладывают в сторону привычку швыряться шапками и выносят вердикт: «Палантир» должен стать нашей первоочередной целью».
Проблема же, однако, в том, что дело не только в этом самом «Палантире», о котором средний массовый россиянин знать не знает и ведать не ведает. Хотя та самая бурно растущая тревожность в обществе как раз во многом и обусловлена именно его незаметным для большинства присутствием на театре военных действий. Но не только его одного.
Для того, чтобы военная ситуация сложилась к сегодняшнему дню так, как она сложилась, нужны были три компонента: дроны, умеющие летать и далеко, и близко, и куда-то посередине, система умного выбора целей для них, а еще система связи, которая бы позволяла их устойчиво направлять и управлять ими в процессе полета.
Источник: defensenews.com.
Если кто не помнит, к февралю двадцать второго года ничего этого в помине как бы и не было. Да, были «Байрактары», были «Мавики», но были в основном так, факультативно.
За четыре года дроны постепенно заняли свое чуть ли не ведущее место в тактике ведения боевых действий, а те самые три компонента развились и сложились как минимум у украинской стороны в работающую систему.
Не сами, конечно, а при помощи ведущих западных технологических компаний. „ Дроны для Украины производятся сегодня практически всеми, везде и массово.
Особняком стоит имя Эрика Шмидта, бывшего генерального директора компании Google, который сначала занимался в Украине гуманитарной помощью, а потом создал компанию по дизайну и производству дронов Swift Beat, заточенную на производство аппаратов высокой эффективности с элементами управления при помощи искусственного интеллекта.
Шмидт вообще верит, что будущее именно за таким подходом, где на передовой воюют машины, а человек лишь их контролирует и ими подруливает: «Будущее — за моделью, когда человек находится не «в контуре» управления, принимая каждое отдельное решение, а «над контуром»: наблюдает, проверяет и вмешивается, если что-то идет не так, но не санкционирует каждый конкретный выстрел».
Именно компания Эрика Шмидта выпускает дроны Hornet, которые наделали такого шума этой весной, кошмаря машины на дорогах, ведущих в Крым. Hornet вообще-то переводится как «шершень», но наши отчего-то назвали этот дрон, бьющий на средние дистанции, «Марсианин». Он умеет лететь быстро, тихо и точно, примеряясь к цели с использованием оптической системы с элементами искусственного интеллекта.
Эрик Шмидт считает, что перспектива военного дела будет и дальше смещаться в сторону интегрирования всего со всем, где одна часть новых технологий помогает другой, обеспечивает ее эффективность, а вместе они создают совершенно новую, более совершенную концепцию ведения боевых действий: «Прежде всего нужно понять: это больше не война платформ. Это война систем. Правильная единица анализа — не дрон, не ракета и не пусковая установка. Это интегрированная архитектура, которая позволяет армии видеть, принимать решения, взаимодействовать, наносить удары, выживать и адаптироваться быстрее противника».
Но для того, чтобы это всё работало, напомню, нужен второй компонент: бесперебойная связь, позволяющая управлять и дронами, и войсками в режиме реального времени. Ее украинским войскам еще с двадцать второго года обеспечивает другая звезда современного мира новых технологий — Илон Маск и его компания Starlink.
Уже к концу первого года ведения военных действий в Украину было поставлено двадцать тысяч устройств Starlink Mini, к нынешнему моменту их стало намного больше, под пятьдесят тысяч, а почти одиннадцать тысяч спутников компании, находящихся на орбите, обеспечивают работу связи в режиме двадцать четыре на семь.
В какой-то момент и российские войска, раздобыв разными затейливыми способами такие устройства, стали пользоваться связью Starlink, сочтя, что она работает несколько лучше отечественной, особенно в той части боевых действий, где речь идет о дронах. Но прошлой зимой это дело было пресечено, когда компания Starlink в зоне военных действий стала обслуживать только аппараты, которые внесены в специальный «белый список» и официально поставлены на территорию Украины.
Параллельно, Маск при каждом удобном случае утверждает, что всё, что Starlink делает в Украине, делается исключительно с гуманитарными целями, и что он в целом против того, чтобы его технологии использовались для наступательных ударных операций и эскалации. Именно поэтому он ответил отказом на просьбу президента Владимира Зеленского позволить использовать Starlink для дронов, нацеленных вглубь России.
Параллельно, Маск признает, что опыт, полученный за последние годы, крайне важен для развития и отлаживания технологий применения систем связи и в целом, и для военных целей в частности, и полностью присоединяется к мнению, что на будущих театрах военных действий в центре всего будут беспилотные аппараты, искусственный интеллект и умные решения.
Как раз на умных решениях специализируется тот самый «Палантир», в адрес которого посылали столь бурные проклятия этим маем отечественные военблогеры. А за «Палантиром» стоит еще один человек с современного мирового технологического Олимпа — Питер Тиль.
Тот самый, который когда-то создал PayPal, а нынче проповедует борьбу с Антихристом в лице современного глобального государства. Но это только в свободное время. Параллельно он активно развивает свою созданную в 2003 году компанию, которая изначально специализировалась на программном обеспечении для оптимизации работы организаций.
И поначалу дела у нее шли ни шатко ни валко. Но в 2005 году он пригласил на должность ее руководителя своего однокурсника по Стэнфорду Алекса Крапа, и уже на следующий год у «Палантира» появились контракты с ЦРУ, а затем с банком JPMorgan. И, как говорят, с Пентагоном.
Был взят курс на создание технологий, не только улучшающих внутренние системы управления, но которые при этом умеют выявлять слабости, риски, воз
