Фото: Олеся Курпяева / Коммерсантъ.
«Одни говорят, что под литературой какого-либо народа должно разуметь весь круг его умственной деятельности, проявившейся в письменности. ˂…˃ Другие под словом «литература» понимают собрание известного числа изящных произведений». В.Г. Белинский. «Литературные мечтания»
Разговоры о том, чего недостает русской литературе, ведутся издавна. Не уверен, что эта проблема волновала литераторов времен «Слова о полку Игореве», но Пушкин точно об этом размышлял — хотя бы в неоконченном труде «О ничтожестве литературы русской». Восхитило меня в дошедшем до нас отрывке то, что две трети его посвящено ругани литературы французской. «Ловок, шельма!» — восторгался я.
Дискуссия о том, чего не хватает литературе, — из разряда вечных, и уж конечно, она возникла задолго до начала ***. Помню, мы еще в сытых нулевых эту тему обсуждали, разделившись, как всегда, на скептиков и восторженных почитателей. Первые горестно причитали, что наше циничное время не порождает шедевров. Вторые радостно восклицали, что почти всё, что написано в наше время, шедеврально.
Боевые действия отодвинули и скептиков, и энтузиастов на второй план, поставив вопросы гораздо более серьезные. А кратно усилившиеся в России репрессии и поток релокантов вызвали к жизни тамиздат — явление, которое мы знали по истории, но никак не могли представить в настоящем времени. Впрочем, мы были уверены, что и репрессии никогда больше не вернутся.
В тамиздате видят и ищут разное. Бесспорно одно: в то время как в России книжная отрасль всё больше и больше захлебывается в бессмысленной и беспощадной цензуре, зарубежная русскоязычная литература остается местом для свободного высказывания. Отсюда выводятся и особенности современного тамиздата — его политическая, протестная, антивоенная направленность. Недаром одними из первых зарубежных изданий стали сборники горькой, но очень сильной антивоенной поэзии и квир-литература.
Обращает на себя внимание и то, с какой стремительностью организовывается тамиздат. Прошло четыре года — страшные, ужасные годы, но, как принято говорить, с точки зрения истории это совсем немного. Тем не менее за рубежом активно развивается целая сеть издательств самой разной направленности, литературных журналов, фестивалей, премий, а программы мероприятий порой настолько насыщенны, что и не знаешь, куда бежать в первую очередь. И конечно, книги. « Уже издан целый корпус русскоязычной зарубежной литературы, который способен служить украшением любой библиотеки. Одним словом, читать не перечитать.
При этом тамиздат существует в не менее тяжелых условиях, чем литература внутри России, просто у него другие проблемы. Нет цензуры, зато есть отрыв от основной аудитории… Можно долго перечислять трудности. Главное — тамиздат развивается, несмотря на них. Это не застывшая, пусть и красивая картинка, а живой и бурный процесс, который ставит перед его участниками новые задачи. «Есть область литературы, которая несколько нечетко, но в общем понятно называется «чтобы отдохнуть», — говорит писательница, психолог Ася Михеева. — Это не обязательно именно стрелялки или целовалки — люди для отдыха могут читать какой-нибудь нонфикшен про историю переводов компьютерных игр на русский язык (я не шучу — пошла и спросила первого попавшегося под руку человека не из семьи, что он последнее читал для удовольствия). Проблема сейчас в том, что «чтобы отдохнуть» предполагает одновременно два параметра: «увлекательно» и «недепрессивно». В то же время литература протестная — безусловно, важная и нужная в открытой среде — именно этими параметрами не озадачивается совсем. Она для другого».
Это не взаимозаменяемые области литературы, они выполняют разные функции, объясняет моя собеседница. «При этом интересная литература совершенно не обязана быть простенькой и беззубой, как мы привыкли думать. Мне кажется, этот эффект — в известной степени последствие многих лет отечественных издательских стратегий по разграничиванию жанров: «умным вон — полка с Пелевиным, остальным вон — Бушков и Донцов».
Более-менее нетривиальное и увлекательное приходилось (и приходится) искать по сарафанному радио, тематическим читательским сообществам типа «Фантлаб» или «Женское ФЭ», поглядывать номинантов литературных премий и понимать, что случайно купить толковую интересную книжку в магазине с полки почти нереально, такой там лежит поток штамповки.»
Фото: Андрей Бок. Главный редактор издательства «Бабель» (Тель-Авив) Евгений Коган отмечает: «Издательства, появившиеся незадолго до *** (СВО) или сразу после (то, что сейчас принято называть новым тамиздатом»), в большинстве своем декларируют собственную идеологическую направленность, а именно — издавать книги, которые не могут быть изданы в России. Сначала это были книги, исключительно касающиеся политики, но теперь в силу растущего как снежный ком российского запретительства тематика расширилась едва не до бесконечности — в России нельзя издавать ничего или почти ничего, связанного с ЛГБТ, феминизмом, чайлдфри, наркотиками, сатанизмом, далее везде. Однако издатели в основном все равно продолжают гнаться за актуальной тематикой, что понятно: все мы так или иначе пытаемся осмыслить то, что происходит на нашей бывшей родине, и понять, каким образом она буквально на наших глазах стала людоедским государством (то есть после нескольких лет условного вегетарианства, по сути, вернулась в привычное состояние)», — говорит он.
При этом, размышляет Коган, «среднестатистический читатель — если он есть — устает от того, что он же называет актуалочкой: не обладая волей отказаться от бесконечного потока новостей, хотя бы с помощью книг он всё чаще хочет просто отключиться или вообще просто получить удовольствие от чтения. На первый взгляд, сделать это, используя лишь изданное «новым тамиздатом», непросто — кажется, что издатели продолжают то, что начали несколько лет назад. Но это не совсем так, и среди книг, изданных на русском языке за пределами России, всё чаще появляется если не совсем уж развлекательная литература, то хотя бы книги, повествующие, скажем так, не только о войне.
Это и то, что принято называть художественной литературой, — от автофикшена, который на русском языке расцвел буйным цветом, до исторических книг и от детективов до современной поэзии и разножанровых переводов с разных языков. И это не только известные имена, на наших глазах появляются новые авторы, и некоторые их книги становятся или уже стали бестселлерами (по меркам тамиздата). Я бы, например, обратил внимание потенциальных читателей на «Фарфорового графа» Анатолия Вишевского, «Холь» Бориса Лейбова, «Смонг» Виктора Вахштайна, «Мальчика Юру» Давида Маркиша, и это я говорю только о книгах, изданных в нашем издательстве», — перечисляет главный редактор тель-авивского «Бабеля».
По мнению основателя независимого издательства Freedom Letters Георгия Урушадзе, русскоязычной зарубежной литературе не хватает юмора и сатиры. «Можно вспомнить всего несколько книг, сообщающих об окружающей нас действительности что-то веселое (например, «Победа будет за нами» М. Петровича, полную черного юмора «Любовь» Ивана Чекалова, «Повстанец» Расселла Уоркинга или рассказ о подготовке мэром Москвы нескрепного парада в сборнике Нателлы Болтянской «Капитан собачьей яхты»)», — говорит он.
Писательница Анна Берсенева (Татьяна Сотникова)** напоминает: «Есть писатели, которые понимают, что творчества без свободы не бывает. По этой причине они не захотели становиться персонажами сказки про белого бычка, приспосабливаясь к рабству с привычной фигой в кармане. Это нежелание оказалось сильнее многих личных обстоятельств, не говоря о бытовых удобствах. После их обширного исхода из России в свободном пространстве возникло — точнее будет сказать, пересобралось — новое русскоязычное книгоиздание. Создалось оно быстро и быстро же выполнило и продолжает выполнять важную задачу: публиковать книги, которые не могут выйти в той стране, в которую Россия стремительно превращалась и до 2022 года, а теперь превратилась окончательно. Вон только что державный, прости господи, спикер сообщил населению, что свобода распространения информации в стране окончена в связи с противостоянием России и Запада, и теперь следует чаще рассказывать россиянам о достижениях страны и меньше концентрироваться на негативной повестке. Если кто-то думает, что от такой государственной установки процветет литература, то не надо так думать. Но если кто-то думает, что она процветет от многократного повторения максимы о пагубности тоталитаризма, то так не надо думать тоже, — считает Сотникова. — Когда-то Игорь Захаров, великий издатель времен российской свободы, говорил: «Артхаус и попсу издадут без меня, а я хочу издавать мейнстрим». И это то, чего очень недостает сейчас свободному русскоязычному книгоизданию. Не жанров