Фото: Алексей Душутин / «Новая газета».

Между грузинским и армянским храмом на окраине Еревана расположен обычный жилой двор. Это словно внутри двора самого храма, на церковной территории. В этих когда-то монастырских владениях живут люди, которые приехали сюда давно, чтобы искать убежища от бедствий, и теперь у них выросли дети, а их дети стали внуками. Поэтому через открытое окно в алтарь всегда слышен детский смех, возбужденный лай собак и звуки игрушек. Так что сегодня во время шестопсалмии (части любой вечерней службы) за окном звучала песенка Енота про улыбку, а между храмами играли дети с собаками, и скоро в раскалённый от дневного солнца алтарь пришёл свежий, прохладный, спасительный ветер, время словно остановилось, и вокруг стало так тихо, будто история человечества завершилась и началось Царство Божие. Без катастроф, страшных войн и бедствий. Царство, которое с ангелами в виде маленьких смешных детей, жителей этой древней и прекрасной земли, они принесли с собой с радостью и спасением на крыльях.

“Возможно, не слишком легко назвать Успение праздником с мирской, человеческой точки зрения. Без веры, надежды, без ожидания будущей жизни, без желания жизни после смерти. Без любви. Успение – это о завершении земной жизни Пречистой Девы, её уходе из мира. Это о смерти. Смерти Той, кому пришел архангел, Той, кого предрек старый Симеон, Той, о ком было известно и кто продолжал жить в ожидании, вплоть до собственной смерти. Просто весь смысл в том, что этот день Церковь отмечает не как день смерти, а как Успение – как засыпание после трудного земного пути, его завершение. Ведь мы приходим на свет, чтобы начать путь на Дом. А что больше всего хочет человек, переступив порог родного дома и оказавшись в покое семейных стен? Вероятно, просто уснуть. Отбросить тяжесть дороги, ее пыль и испытания, ее жар и суету. Именно поэтому Церковь, говоря о завершении земной жизни Богородицы, не упоминает о смерти, а через Предание свидетельствует об Успении.”

Фото: Андрей Мизюк.

“Последний раз все апостолы собрались в доме Девы Марии, и именно здесь они стали свидетелями того, как Сам Христос пришел забрать душу Своей Матери. Не мрачный ангел смерти, тьма или неизвестность, но Сам Сын принимает свою Мать от последнего одра и возвращает ее в мир вечной жизни. Именно в этот момент перед ними и нами раскрывается тайна посмертия, то, что было непостижимо и конечно для каждого человека, становится просто переходом, началом новой жизни. Совместно с Успением в сердце возникает надежда. То есть эта вечная надежда, которую ничто не может лишить нас. Но спроси любого: будет ли уход близкого человека праздником? Естественно, нет. Это боль, страдания, неизвестность, скорбь, которая становится спутником каждого, кто когда-либо терял близких людей.”

“Но понимание утраты невозможно без скорби, нашей задачей является изменить оттенок этой скорби. От безысходности и боли к надежде, которая обязательно появится в сердце, потому что любовь никогда не умрёт. Любовь к тому, кого мы провожаем. Мы любим даже теперь, когда видим смерть, которая, казалось бы, завершила все. Если любовь так же сильна, как смерть, то нам говорят, что любовь сильнее смерти. Это понимаем сами, не переставая любить. Можно сожалеть о потере, но боль при реальной, большой утрате настолько сильна, что единственным ответом на неё остаётся то, что любовь в наших сердцах не уходит никуда. И весь земной путь окружается неким кольцом. Точно так же, как в первый день прощания мы снова собираемся рядом с тем, кого уже не касаются заботы земли. И всё, что можем сделать для него, – это быть рядом.”

Фото: Андрей Мизюк.

“И если задуматься, в чём-то ли младенец? С кем, кого не трогают земные обязанности, кого не пугает страх, кто на самом деле ничего не нуждается и ещё совсем не понимает. Между этими состояниями – годы и эти загадочные “еще” и “уже”. И детство человека в Вечности. Где рядом с ним заботливые сердца и молитвы близких, как тёплые руки родителей и близких.”

“Успение – это память о том, что “никто не умирает совсем, даже те, кто не с нами”. И это обещание встречи. И надежда. Снова надежда. Когда-то давно друг поделился историей: его друг скончался внезапно, что стало большим ударом для их семьи. Мальчика провожали в храме, пришли все прихожане, и свет от свечей окутался слезами. Потом друг сказал: – Мне приснился мальчик, и он сказал, что мы все в саду у Матушки, не плачь… Я не мог ничего ответить. Я не посмел поглубже задуматься о том, что родитель, потерявший ребёнка, имеет право на утешение не только временем, психологом или священником, но и чем-то большим, таинственным, которое приходит свыше. Например, таким обещанием. Дай Бог, даже если во сне. Мы же сами – семена в том Саду? Ветер, который влетел сегодня в окно раскаленного от солнца храма, напомнил о том Саде, где под Ее защитой все дети – Ее дети. И мы, продолжая странный и порой тяжелый путь, от неопределённости к Дому, снова рядом с теми, кто уже не нуждается в заботе земли.”

“С Праздником. Смерти не существует. Наш отец любит нас и бесконечно ждёт нас в своём Царстве.”