Некоторых россиян теперь просят участвовать в интервью после прохождения пограничного контроля в немецких аэропортах. Кто их проводит и почему?

С начала сентября 2026 года немецкие разведывательные службы начали вызывать некоторых россиян на допрос после прохождения паспортного контроля. Вопросы касаются ситуации в России, включая рост цен, мобилизацию и отношение путешественников к войне. На сегодняшний день уже выявлено около 15 таких случаев. «Медуза» поговорила с россиянами, которых приглашали на допросы в аэропортах Германии, чтобы узнать, как проводились эти беседы.

9 сентября Алину (имя изменено), студентку немецкого университета, возвращавшуюся из Тбилиси в Берлин, где она прожила около года, остановили на паспортном контроле. Она летела через Стамбул, по маршруту, который часто выбирала для визитов к своему мужу, который в то время жил в Грузии. Обычно у неё не было проблем, однако на этот раз её студенческая виза должна была истечь через шесть дней, а заявление на получение вида на жительство еще не было рассмотрено. При паспортном контроле у неё спросили, может ли она легально находиться в Германии, и она показала им своё заявление.

Словно по волшебству, сотрудник паспортного контроля отвел её в комнату, где за компьютером сидел мужчина. Офицер ушел. «Это меня удивило. Я думала, что они собираются допрашивать меня из-за того, что моя виза скоро истечет», — сказала она.

Алина спросила на английском (она не говорит по-немецки), нужно ли ей снова показать заявление, но мужчина просто попросил подождать. Затем он отвел её в другую комнату, где уже сидели двое мужчин в гражданском и женщина-переводчик. Они сказали, что зададут ей несколько вопросов и попросили положить телефон в специальный мешочек, чтобы подавить звук и не записывать разговор.

«Это было очень стрессово, потому что я до сих пор боюсь людей в гражданском, после жизни в России», — призналась она. «Честно говоря, я не могу точно сказать, показывали ли они мне удостоверение, потому что я чувствовала себя плохо и паниковала. Я очень тряслась в первые несколько минут. Я успокоилась только когда поняла, что они не представляют угрозы».

Первые сообщения о допросах появились в начале ноября, когда журнал «Холод» сообщил, что сотрудники аэропортов Германии начали приглашать некоторых россиян на беседы. Одна из женщин, о которой писали в «Холоде», была задержана для допроса после прохождения контроль в аэропорту Берлина в конце октября. Поскольку она не говорила ни на английском, ни на немецком, офицеры позвонили её сыну, который живет в Германии, и спросили, не возражает ли он, если они поговорят с его матерью. Он согласился, не зная, что именно они собираются у неё спрашивать. Никто не объяснил ему, для чего была эта беседа.

Сотрудники затем отвели женщину в отдельную комнату, попросили положить телефон в специальный ящик и, через переводчика, в течение часа задавали вопросы о том, как она чувствует себя в связи с ситуацией в России, повлияла ли мобилизация на кого-то из её семьи, служат ли кто-то из её родственников в армии и замечала ли она рост цен.

Алина рассказала, что её допрос был короче. Офицеры спрашивали её на русском через переводчика примерно 20-30 минут. Сначала они интересовались, чем она занимается в Германии. Затем спрашивали, чем занимаются её родители и друзья, когда она в последний раз была в России и что она думает о «текущей ситуации». Также они поинтересовались, есть ли у неё связи с российской разведкой или армией. Алина сказала:

«Я ответила на все их вопросы честно. Вся моя семья против Путина и войны. Единственное, о чем я могла вспомнить, это что у моей мамы есть друг, который ушел на войну, но я даже не знаю его фамилии».

После завершения допроса офицеры поблагодарили её за сотрудничество и пожелали удачи в Германии. Алина так и не поняла, к чему была эта беседа.

Что подтолкнуло к началу допросов?

Поздно вечером 4 августа или рано утром 5 августа на аэропорту Лейпцига был найден дрон с взрывчаткой рядом с украинским грузовым самолетом An-124 с боеприпасами на борту. Через десять дней был найден еще один дрон с признаками взрывчатки у аэропорта.

В сентябре Германия обвинила Россию в попытке саботажа и закрыла Генеральное консульство России в Бонне и Российский дом в Берлине. В то время министр иностранных дел Иоганн Вадепуль объявил о дополнительных проверках на въезде для российских граждан, но не уточнил, что именно они будут включать.

Германские власти впервые прокомментировали эти допросы в ноябре, после появления сообщений в новостях и социальных сетях. На данный момент выявлено не менее 15 таких допросов российских граждан. Андрей Пивоваров, политик и бывший политический заключенный, описал один из них. Он сообщил, что офицеры беседовали с русской женщиной, которая прилетела в Германию по туристической визе.

Пивоваров сказал, что она была допрошена сотрудниками Федеральной службы разведки Германии (BND), которые попросили её подписать соглашение о сотрудничестве в конце допроса. Она отказалась. Пивоваров сообщил «Медузе», что в следующий раз, когда она путешествовала в страну ЕС, ей отказали во въезде в Шенгенскую зону.

Федеральное управление защиты конституции Германии, внутренний разведывательный орган, ответственный за контрразведку, подтвердило «Медузе», что проводит некоторые из допросов с россиянами. В ведомстве сообщили, что «угроза в Германии описывается достаточно подробно и остается крайне нестабильной». Агентство добавило, что поэтому «постоянно корректирует свои меры в ответ на сохраняющийся высокий уровень угрозы» и проводит допросы людей в аэропортах.

«Медуза» также обратилась к BND за комментариями по поводу этих сообщений, но агентство не ответило.

Допросы проходят не только в Берлине, и путешественники могут отказаться

Сведения и ответы агентств в основном сосредоточились на аэропорту Берлина, но «Медуза» узнала о допросе в аэропорту Франкфурта. 11 сентября сотрудники разведки там поговорили с Алексеем Чигадеевым, китайским ученым, аспирантом Свободного университета Берлина и колумнистом «Медузы».

Чигадеев прилетел в Германию из Казахстана, где он участвовал в конференции. Как и на прошлых поездках в Германию, он прошел паспортный контроль без проблем. Приглашение поступило позже. По словам Чигадеева, к нему подошел молодой человек, представился сотрудником Федерального управления защиты конституции, показал свой удостоверение и пригласил его на разговор.

Чигадеев согласился, так как у него было два часа до поезда и нечем заняться в аэропорту.

«Вопросы были очень расплывчатыми. Чем вы занимаетесь? Где живут ваша семья и близкие друзья? Как они относятся к войне в Украине? Какова сейчас ситуация в России? Что мнение людей о Путине? Они не спрашивали ничего о мне. Они даже не спрашивали, поддерживаю ли я Путина. А что если я поддерживаю?» — пошутил Чигадеев. Когда допрос завершился, они поблагодарили его и сказали хорошего дня.

«Холод» сообщил, что в начале ноября 2026 года одна из женщин, которую они допросили, возвращалась из Стамбула в Берлин, где она живет как постоянный резидент. Сотрудники остановили её после прохождения автоматизированного паспортного контроля. Офицер в кабинке проверил её документы. Затем униформенный полицейский позвонил кому-то и попросил её подождать. Вскоре к ней подошел молодой человек в гражданском. Не представившись, он сказал, что они допросили российских граждан. Он пригласил её в комнату, где уже находились несколько женщин, и спросил, говорит ли она по-немецки. Когда она узнала, что допрос является добровольным, она отказалась разговаривать с офицерами. Её документы вернули, и ей позволили покинуть аэропорт. Всё это заняло около трех минут.

Еще одна российская женщина также отказалась от допроса, согласно комментарию её друга в сообщении в Telegram от берлинского новостного издания «Генау». Офицеры остановили её после паспортного контроля и отпустили без дополнительных вопросов, когда она сказала, что у неё есть запись к врачу. «Медуза» пыталась связаться с российской путешественницей, но она отказалась комментировать.

Пограничный контроль в аэропорту Дюссельдорфа.

Неясно, насколько широко распространены эти допросы или какова их цель. Мария Красова, юрист проекта inTransit, и политолог Алекс Юсупов сообщили «Медузе», что они также пытаются выяснить, что происходит.

«Я слышала от людей, что это начало происходить. Но я не верю, когда люди, прошедшие допрос, говорят, что им не сказали, что они могут отказаться. Возможно, произошло недоразумение из-за языкового барьера или из-за реакции людей в данный момент, но я уверена, что им говорили, что они могут сказать «нет». Что касается сообщения о запрете на въезд после допроса, это всё еще совершенно неясно», — сказала Юсупова.

Анастасия Буракова, основательница правозащитного проекта «Ковчег», сообщила «Медузе», что невозможно сказать, сколько россиян уже общались с сотрудниками разведки. Она отметила, что поскольку нет явного давления, путешественники могут воспринимать эти допросы как рутинные и никогда не упоминать о них. Также возможно, что имели место лишь единичные случаи.

Буракова также добавила, что участие в таком допросе теоретически может нарушать положения Уголовного кодекса России о «конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством». Однако, по её мнению, риски для россиян невелики, особенно если они не говорят о беседах публично.

Чигадеев сказал, что, по его мнению, россияне, скорее всего, выбирались для этих допросов случайным образом, и его задержали только потому, что он оказался первым россиянином, проходившим паспортный контроль. Он добавил, что не понимает, для чего нужны эти допросы, и сомневается, что они действительно являются попыткой кого-то завербовать.

«Это напоминает мне российских пограничников. У них есть план по количеству допросов. Здесь, я полагаю, этот план — просто количество бесед. Их сказали сделать 20, и они их делают. В этом нет смысла», — сказал Чигадеев.