После того как партия “Яблоко”, выступавшая под антикризисными лозунгами и внушившая надежду многим россиянам, была исключена из выборов в Государственную Думу, оппозиция, как внутри страны, так и за её пределами, обсуждает, какие стратегии голосования принять теперь. Группа “Берег” поговорила с московским политиком Юлией Галяминой о надеждах, связанных с “Яблоком”, о том, что могут действительно изменить результаты выборов, о разногласиях между теми, кто ушел, и теми, кто остался, и о перспективах новой демократии. Meduza публикует интервью полностью.

— Ожидали ли вы, что власти позволят “Яблоку” провести свою кампанию и бороться за голоса, или считали, что они блокируют его?
— Было ощущение, что Кремль имел свою собственную линию или хотя бы внутренний спор о смягчении режима. Колебание было очевидным: в конце концов “Яблоко” было зарегистрировано и одобрено. Возможно [некоторые чиновники] возлагали свои надежды на переговоры, которые начались после прихода Трампа к власти, надеясь на примирение. Но в последнее время стало ясно, что события на самом деле движутся в сторону продолжения войны, к её завершению — и переговоры на неопределённый срок отложены.

Период, когда переговоры действительно велись, конечно, был полон надежды, и следы этой надежды все еще чувствуются в этой весне. Если бы “Яблоку” разрешили участвовать в выборах, это было бы сигналом, что переговорный путь всё еще рассматривается. А если бы их не было допущено, это было бы сигналом обратного.

— Заметили ли вы возрастающий интерес к “Яблоку”?
— Активисты действительно начали говорить о голосовании за “Яблоко”. Среди определенного сегмента общества был энтузиазм — у людей, которые были хотя бы на одном протесте за свою жизнь.

— Какое было настроение у этих людей после исключения партии из списка?
— Они надеялись на чудо. Этого не произошло, но жизнь продолжается — нет ощущения, что жизнь остановилась. Молодежь, которая впервые вступила в политику, наверняка чувствует разочарование глубже. Те, кто старше, уже пережили столько политических разочарований…

— Вы, наверняка, слышали обсуждение оппозицией различных стратегий на выборах: бойкот, голосование не за “Единую Россию”, или поддержка конкретной партии, как Новые Люди или КПРФ. Но эта дискуссия в основном происходит за пределами России, среди оппозиционных деятелей за рубежом. Существует ли это внутри страны?

– Настроение примерно такое: «До скольки это еще будет продолжаться? Ничего от этого не зависит, ничего не изменится из-за этого». Среди определенного сегмента истинных сторонников “Яблока” идет речь о том, что ими можно испортить бюллетень или вообще не явиться на выборы. Протестное голосование может иметь политические последствия, но они настолько иллюзорные, скажем так, что в целом это не стоит затраченных усилий. Идея голосовать за любую партию вообще, которая раньше воодушевляла людей, уже меня не вдохновляет.
Eсть прагматическая логика в том, чтобы голосовать за одну из парламентских партий, но эта логика применима лишь в кризисной ситуации. Во время бурьяна, когда система становится неустойчивой, изменения всегда происходят через институционализированных игроков, актеров внутри системы. Если бы несколько учрежденных партий получили немного больший процент голосов, это, в теории, позволило бы им стать такими игроками.
Доля голосов [для них] должна была быть достаточно крупной, чтобы ее нельзя было замаскировать мошенничеством — и сейчас далеко не факт, что это вообще возможно. С электронным голосованием мошенничество может быть вообще безграничным.
Существует также символическое голосование, которое меня совсем не вдохновляет — пойти на избирательный участок и написать “Яблоко” на бюллетене. Это вряд ли что-то приведет, и что касается чистой совести… Честно говоря, я уже множество раз очищал свою совесть, так что мне действительно это не нужно. Тем более что это даже не единая стратегия — “Умное Голосование” показало, что в большинстве случаев это не дает результатов.
Каждый выбирает себе сам — основное сообщение просто: пойдите голосовать и решите [за кого голосовать] по своему усмотрению.

– Таким образом, избиратели могут все равно показать властям свое недовольство?
– Я думаю, что правительство уже знает об этом недовольстве. Оно просто больше не принимает общество во внимание — его настроение хорошо известно. Вместо этого оно действует на общество через насилие, агрессию и постоянный поток одной уродливостью за другой. Они совершают что-то уродливое, ждут немного, поджидают, позволяют людям привыкнуть к этому, затем делают следующий маленький шаг. Общество умудряется адаптироваться, приспосабливаться. Люди даже как-то адаптировались к нехватке бензина.
– А вы?
– Мы заправляемся ночью и ездим только в крайне необходимых случаях. В этом даже есть что-то экологически чистое — вы ездите на скутере или идете в ближайший магазин пешком. Теперь у каждого есть в багажнике канистра для бензина, как в 1990-ых. И мы продолжаем жить.

Возможно, люди начали поддерживать “Яблоко” именно потому, что им надоело постоянно адаптироваться?
– Люди начали поддерживать “Яблоко” по другой важной причине. Я написала статью под названием “5 дискурсов вокруг войны”, где показала, как антивоенные и провоенные дискурсы расходятся.
Но самый большой и важный слой мнения никогда не был выражен публично нигде. Большинство людей были за Путина и против войны. У них не было своих публичных говорунов вообще, но их можно было бы назвать пацифистами. [В медийном пространстве предполагается, что] вы либо за Путина и за войну, либо против Путина и против войны. Существует также вариант — против Путина, но за войну — который существует среди блогеров З.
Люди, которые были за Путина и против войны, не имели своих говорунов — пока не появилась Виктория Боня. Они были молчащим большинством. Когда начались переговоры с Трампом и возникла надежда на перемирие, они подумали: “Хорошо, мы подождем — они начали переговоры, так что, вероятно, все будет хорошо”.
Прошел год, переговоры зашли в тупик, проблемы накапливались, и голос это молчащего большинства начал прорываться наружу — мы видели это в заявлении Бони и других подобных ему. Власти пытались заглушить те голоса, и в ответ взгляды этой группы начали сдвигаться в сторону антипутинской позиции.

Антивоенный дискурс давно разделился на пропутинскую линию и пацифистскую линию. Лев Шлосберг представляет последнюю, так же, как и я. Большинство людей в России идентифицируется с пацифистским дискурсом — большинство граждан были выращены как пацифисты в Советском Союзе. Все пели “Пусть всегда будет солнце”, и сегодня молодежь тоже пела это в школе.
Не все внутри этого широкого пацифистского дискурса готовы выступить против Путина. Некоторые из них поддерживали “Яблоко” и начали двигаться к антипутинской позиции.

[Фото: [] Участники поддерживают “Яблоко” за пределами Верховного суда России во время слушания, в результате которого партия была исключена из выборов. _August 10, 2026_]

– И это стратегия, которая работает — антипутинская, но не называющая Путина напрямую?
– Люди реагируют на события порциями. Например, когда начались проблемы с бензином, появилось открытое отторжение российских властей, в некоторых случаях даже ненависть. Но это не направлено лично против Путина — он слишком священная фигура. Это безличная ненависть к “боссам” в целом.
Позиция на пользу украинской победы практически не находит отклика в России. Эти люди есть, но их немного. Старая оппозиция может громко высказывать свои мнения, потому что она за границей. Но, по моему мнению, эта позиция никогда не будет разделяться большинством в России.

– А какую позицию могли бы разделять? Принимая результат, где ни Украина, ни Россия не побеждают?
– Это наиболее вероятный исход. Но тенденции [в России] изменились: ранее удержание позиции “пусть будет мир, и не важно, кто победит” не было караемо в принципе — теперь, по-моему, это начинает быть караемо. Случай Шлосберга показал это, также как увольнение Андрея Клепача. Теперь нельзя больше ставить под вопрос идею победы.

– Нужна ли эта победа этому молчаливому большинству?
– Они просто хотят конца войны. Похоже, что рассказ о победе не направлен к обычным гражданам, а к наиболее активному, за войну сегменту общества — возможно, к самому Путину тоже, который, вероятно, также принадлежит к этому сегменту.
Существует сегмент общества, который не готов отпустить это без победы — они заплатили слишком высокую цену за эти четыре года: многие из их людей погибли, многое было вложено.
Но это малая доля. Большинству волнует уже, лишь бы все закончилось. И какой это вообще будет триумф? Что такое победа, на самом деле? Людей в основном это мало интересует — они готовы принять что угодно, что им предложат в качестве победы.

– Максим Кац считает, что оппозиция за рубежом в значительной степени винов