Фото: Христофорова Валерия / Фотохроника.

Прецедент, только что произошедший с “упавшим” Z-блогером Ильей Ремесло, снова заставляет задуматься о современных тенденциях в репрессивной политике государства. Хотя неизвестно, кто инициировал госпитализацию Ильи в психиатрическую больницу (а в Сети ходят слухи о связях его родственников с психиатрией), однако, судя по его заявлениям после выписки, он был недоволен условиями, в которых проходили лечебные процедуры. Саму госпитализацию он воспринял не как помощь, а как наказание за недосказанные слова.

Обстоятельства госпитализации Ремесло не разглашаются, но данное происшествие привлекает внимание из-за то, что за последние годы это далеко не первый случай, когда психиатрическая служба фигурирует в политически мотивированных делах. Это вызывает ассоциации с советской карательной политической психиатрией.

Для справедливости стоит отметить, что объявление человека невменяемым для решения не медицинских задач не ново. Разного рода злоупотребления психиатрией имели место в разных странах и в разные времена. Фрагменты истории Франции времен абсолютной монархии и Российской империи XVIII века свидетельствуют о том, как психиатрия использовалась в политических целях.

После революции 1905 года в России психиатрические учреждения стали направлять политических заключенных, что вызывало протесты среди врачей. Однако настоящее применение психиатрии для борьбы с оппозицией началось в период тоталитарных режимов.

В результате этих исторических событий в конце 60-х — середине 70-х годов советская власть столкнулась с оппозицией, и появился более изощренный метод контроля, который в полной мере развернулся в конце 60-х — середине 70-х годов. С начала 60-х в стране начали закрываться тюрьмы, но одновременно появились специальные психиатрические больницы. Методы принудительной госпитализации использовались в случаях, когда законные основания для ареста отсутствовали или когда власти стремились избежать публичного судебного процесса.

Практика принудительной госпитализации стала распространенной — диагнозы “сутяжно-паранойяльное развитие личности” и “вялотекущая шизофрения” стали обычными. Психиатры, такие как Снежневский, Лунц и Морозов, принимали участие в постановке диагнозов диссидентам.

Использование психиатрических репрессий распространялось на широкий круг лиц. Здоровье невменяемых заключенных страдало от долгосрочного приема нейролептиков, что приводило к необратимым последствиям. Эти практики вызывали озабоченность в международном сообществе.

Аналогичные методы использования психиатрических репрессий продолжаются и в настоящее время. Несмотря на некоторые успехи в защите прав граждан, случаи политически мотивированных действий в психиатрии продолжаются.

Несколько недавних примеров включают госпитализацию активистов и политических оппонентов в психиатрические стационары без необходимости. Эти случаи, несмотря на то, что не достигают масштабов прошлых лет, все равно вызывают беспокойство. Организации по защите прав человека фиксируют увеличение подобных инцидентов, что свидетельствует о продолжении практики использования психиатрии в политических целях.

В целом, хотя использование психиатрических репрессий в настоящее время не так широко, как в прошлом, тревожные сигналы остаются. Необходимо продолжать мониторить ситуацию и бороться за защиту прав граждан от неправомерных действий.