Официально военное положение введено указом президента России лишь в четырех „новых регионах“. Но это не мешает властям последовательно ограничивать (а то и уничтожать) гражданские права по всей стране в таких масштабах, что невольно вспоминается невеселая фраза о том, что в Советском Союзе права человека никогда не нарушались, потому что у человека не было никаких прав.

Федеральный конституционный закон „О военном положении“ позволяет ввести целый ряд ограничений прав граждан. В том числе — ограничить их перемещение (и выезд за границу). Приостановить деятельность политических партий и других общественных объединений (если они ведут деятельность, „подрывающую в условиях военного положения оборону и безопасность Российской Федерации“). Запретить или ограничить проведение собраний, митингов и демонстраций, шествий и пикетирования, а также иных массовых мероприятий. Ввести контроль за работой типографий, вычислительных центров и СМИ. Ввести военную цензуру за почтовыми отправлениями и сообщениями, передаваемыми с помощью телекоммуникационных систем, а также контроль за телефонными переговорами, создать органы цензуры, непосредственно занимающиеся указанными вопросами.

Все эти ограничения, как уже сказано, легально могут быть введены только в ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областях. В остальных регионах президентским указом осенью 2022 года введен или „средний уровень реагирования“, или „уровень повышенной готовности“, или „уровень базовой готовности“ — все эти уровни ограничений конституционных прав граждан не предусматривают.

Тем не менее начиная с марта 2022 года под предлогом проведения СВО и обеспечения безопасности и защиты суверенитета был предпринят целый ряд действий, которые эти права ограничивают, причем во всей стране. Это в первую очередь законы о наказании за „фейки“ и „дискредитацию армии“, исключившие из публичного пространства любую критику СВО, вопреки конституционным нормам о свободе мнений и убеждений. И законы об „иностранных агентах“, лишившие полутора десятков конституционных прав тех, кто волей чиновников Минюста, без всякого суда, был включен в дискриминационные „реестры“, нередко — только за интервью иностранным СМИ.

Недавно большое интервью французскому телеканалу давал министр иностранных дел России Сергей Лавров. В терминологии Минюста — „получил помощь иностранной площадки для распространения контента“ (именно об этом чиновники заявляют в судах, где граждане пытаются оспорить решения о внесении в реестр „иноагентов“). О внесении туда министра ничего не сообщается: видимо, для него применяется какая-то другая версия закона. Никто не отменял конституционное право на свободу собраний, и нет, как уже сказано, за исключением „новых регионов“, военного положения, позволяющего его ограничить. Но оно де-факто заблокировано.

В одних регионах до сих пор еще якобы свирепствует эпидемия коронавируса, и под этим предлогом запрещены любые публичные акции. В других — в проведении публичных акций просто отказывают, не особо утруждая себя придумыванием причин: или место якобы занято, или какие-то работы ведутся, или цель митинга не нравится чиновникам.

Это ярко проявилось в конце марта — начале апреля, когда пытались проводить митинги против блокировки Telegram: даже там, где митинги были сперва (в качестве счастливой случайности) согласованы, их тут же снова запретили. И одновременно начали активно „прессовать“ тех, кто подавал на них заявки. Так, в Уфе 18-летнюю студентку колледжа оштрафовали на 30 тысяч рублей после того, как она подала заявку на проведение митинга против блокировок в интернете. К ней пришли силовики, изъяли у нее телефон, а затем обнаружили в нем „состав“ административного правонарушения о „дискредитации армии“.

В Новгороде организатору митинга вместе с отказом в согласовании акции за свободный интернет вручили предостережение о недопустимости нарушения закона. В Москве районные суды отправили под арест восьмерых задержанных на Болотной площади, сочтя их участниками акции против блокировок Telegram и обвинив по статьям о мелком хулиганстве и неповиновении полиции. В Томске Антон Исаков, подававший уведомление о проведении пикета против блокировок в интернете, получил предупреждение от полиции о недопустимости нарушения закона, а также повестку в военкомат для „уточнения данных“. Отправить в военкоматы активно хотят и других граждан — особенно студентов, невзирая на их право на образование.

Развернута целая кампания: студентам предлагают брать академический отпуск и подписывать контракты. В качестве „пряника“ — обещания направить в войска БПЛА, без прямого соприкосновения с противником, с возможностью через год вернуться к обучению, получить выплаты и льготы, а то и перейти на бюджетное обучение. В качестве „кнута“ студентам с проблемной успеваемостью могут угрожать отчислением, одновременно предлагая „закрыть глаза“ на долги в случае подписания контракта. Соглашаются, впрочем, далеко не все: во-первых, подписание контракта не гарантирует попадание именно в войска БПЛА, а во-вторых, частичная мобилизация, объявленная указом президента в сентябре 2022 года, как известно, не закончена, и все контракты действуют до ее окончания.

Никто не отменял статью Конституции о свободе СМИ, свободе и запрете цензуры, и военного положения, позволяющего ограничить эти права, не введено нигде, кроме „новых регионов“. Но де-факто цензура введена, а свобода СМИ и свобода коммуникации граждан серьезно ограничены.И упомянутыми выше законами о „фейках“ и „дискредитации“, с презумпцией истинности официальной позиции и „заведомой ложности“ того, что ей противоречит. И действиями Роскомнадзора, неустанно блокирующего те или иные интернет-ресурсы и „замедляющего“ мессенджеры, разрушая привычную для десятков миллионов людей информационную среду, необходимую для работы и учебы, получения услуг и доступа к развлечениям, ведения бизнеса и организации отдыха, регулярными отключениями не только мобильного интернета, но и вообще мобильной связи.

Деятельность политических партий формально не ограничена — но де-факто для оппозиции создаются почти непреодолимые препятствия для политической деятельности. Простейший механизм — вписать знаковые фигуры в „иноагенты“, отрезав не только возможность участвовать в выборах, но и вообще почти все возможности для легальной политической деятельности. Другой путь, чуть более сложный — обвинить в „демонстрации экстремистской символики“ и на год после этого отстранить от выборов. Наконец, ничто не мешает — в условиях, когда прокуратура, МВД, следствие и суд одинаково понимают „государственные интересы“, — возбудить против оппозиционеров уголовное дело и отправить в СИЗО.

Местное самоуправление существует, но последними законодательными изменениями фактически превращено в низший уровень государственной власти и включено в „вертикаль“. Полномочия его теперь могут быть урезаны „сверху“ в любой момент, а главы муниципалитетов фактически превращены в подчиненных губернаторов. И идет переход на „одноуровневую“ систему, с ликвидацией мелких муниципалитетов и отдалением МСУ от граждан. Занятия наукой стали расширяющейся „зоной риска“. Связи с зарубежными учеными, публикации за рубежом, санкционированные выступления на международных конференциях — все это при желании „органов“ в их специфической логике может быть интерпретировано как умысел и состав преступления.

А времена, когда по таким обвинениям при квалифицированной адвокатской помощи можно было что-то доказать и оправдаться, давно прошли. Не лучше с культурой, где без всякого военного положения и цензуры под запреты подпадают не только книги и авторы, но даже темы и слова. Законы не запрещают ни издавать, ни продавать книги „иноагентов“ — но издательства, библиотеки и магазины сторонятся их как зачумленных, изымая из продаж и доступа.

„Запрещенный контент“ — начиная от „нетрадиционных отношений“ и заканчивая употреблением наркотиков — ищут везде, где только можно, и не только правоохранительные органы, но и магазины и библиотеки, стремясь подстраховаться. И вот уже в Екатеринбурге изымают из библиотек книги, когда-то купленные на средства фонда, объявленного „нежелательным“, а под „маркировку“ попадают „Портрет Дориана Грея“ и „Записки о Шерлоке Холмсе“.

Все описанное — и не только — имеет ясную цель: создать обстановку единогласия (а еще лучше — единомыслия). Убрать из публичного пространства и публичной политики всё, что не контролируется и не цензурируется. Выстроить картину, в которой власть всегда и во всем права и никогда не ошибается.

Конечно же, и запреты, и блокировки, и репрессии объявляются не только необходимыми (под предлогом безопасности), но и законными. А если блокировки законны — значит, заявления о том, что они нарушают права граждан, можно объявлять „недостоверной информацией“ (и запрещать митинги с такими требованиями). И если оппозиционеров или просто „несогласных“ преследуют в соответствии с законами — значит, „недостоверной информацией“ являются и заяв