Председатель политической партии “Яблоко” Николай Рыбаков. Фото: Антон Великжанин / Коммерсантъ.

Вам тоже вдруг стали интересны выборы? Вы тоже посмотрели в календаре точные даты? Просто еще недавно про выборы говорили, что они будут “где-то в сентябре” и что особого смысла в них нет – “и так всё ясно”. А теперь?
Теперь для огромного числа россиян – для большинства, честно-то говоря, – ничего не поменялось.
Миллионы людей давно утратили интерес к важнейшей процедуре и никуда не пойдут. Они либо разочарованы тем, что ничего не меняется и от них ничего не зависит, либо принципиально не следят за всей этой политикой, новости смотрят поверхностно и слишком заняты своей повседневностью.

И есть огромное количество избирателей, которые всегда голосуют за коммунистов, жириновцев, за власть в виде “Единой России”, и для них никакие нюансы ни на что повлиять не смогут. Какие нюансы? Например, “Яблоко” в списке (если Верховный суд сегодня не решит иначе).
И не просто в списке, где оно и раньше всегда было, а в списке в качестве спасительной возможности проголосовать без брезгливости.

Впрочем, это утверждение не для всех очевидно и для многих спорно. И едва список “Яблока” зарегистрировал ЦИК – началось. Проект ли это Кремля? Способ ли это размыть результат “Новых людей”? Возможность ли показать, сколько “на самом деле” пацифистов-избирателей в стране, чтобы потом ткнуть в них пальцем и назвать жалким меньшинством? Ну и классика, конечно: как правильнее проголосовать, чтобы нанести урон партии власти?

„Голосовать по-умному уже пытались. Покойный Алексей Навальный прекрасно понимал, что политики в стране не осталось, но политтехнологии существуют, и придумал технологический ход по мобилизации сторонников и даже расширению их рядов, по созданию движухи вокруг выхолощенного мероприятия.

Потом-то оказалось, что никакое отчекрыживание голосов у “Единой России” ничего не меняет и что кандидаты, за которых якобы следовало голосовать, ничем не лучше тех, за кого голосовать не следовало.
Дума приняла почти три тысячи законов, и огромная их часть что-то запрещала и ограничивала.
И парламентские фракции в этом порыве почти не отличались друг от друга. И вряд ли будут отличаться впредь.

Чтобы было понятно: агитировать за “Яблоко” я здесь не буду. Говорить о том, что оно является или не является какой-то отдушиной, альтернативой и еще чем-то, – тоже не стану. У нас была возможность давно понять, что выборы превратились в ритуал, – и хорошо еще, если не в ритуальную услугу.
Имитационная процедура – как и многие формально демократические и законные действия, выхолощенные до состояния архитектурных новоделов, когда более или менее сохраняется только фасад, за которым полностью другая начинка.

Мы могли давно убедиться в том, что выборы не являются способом для прямой смены власти в стране.
Впрочем, как ни парадоксально, но и сохранения власти они тоже не гарантируют.
Но есть одно важное обстоятельство.
У граждан осталось не так много прав – и право голоса одно из них.
Мы можем не пойти на выборы – и это наше право распорядиться голосом таким способом, то есть голоса не подать, промолчать в гражданском смысле.
Мы можем пойти и этот голос отдать за партию или кандидата.
Да, мы не уверены в чистоте подсчета и прозрачности процедуры, но право выполнить свою часть работы нам оставили.
И мне кажется очень простой мысль, что с этим правом делать.
Распорядиться им, как бы тысячу раз банально это ни было, по совести!
Вот как она (или разум, или сердце, или всё сразу) подскажут – так и поступайте.
Не играя ни в какие игры.
В азартные игры с государством играть бессмысленно.
В электоральные – тоже.

У нас больше нет выборов за один день.
Ковид подкинул классную идею растянуть всё на три дня, и теперь наблюдателям физически стало почти невозможно контролировать процесс по всей стране.
У наблюдателей и других трудностей появилось выше головы, но календарная просто как таковая разрушает весь прежний алгоритм работы.
Как человек, который после дня на участке с восьми утра до двух часов ночи потом в себя неделю приходил, скажу, что трое суток никто не отработает адекватно.

У нас появилось электронное голосование, которое сделало и без того не самую прозрачную процедуру, еще более замыленной.
Да у нас полно разных факторов, не способствующих волеизъявлению.

Однако само волеизъявление мы осуществить можем.
Не думая о том, много ли таких, как мы, или нас жалкие крохи.
Не думая о том, куда пойдут голоса партий, которые не преодолеют барьер, и так далее.
Мы по отдельности можем не очень много, но это не причина не делать совсем ничего.

Я понимаю, какие трудности у людей, работающих на государство.
Когда на них начнут давить, что проголосовать нужно непременно электронно, что сделать это обязательно необходимо в пятницу, что отдел или департамент должны отчитаться по сотрудникам, голосовали они или нет.
Сталкиваясь с этим, человек думает, что ему здесь еще работать, что он тут не самый умный и ему не больше всех надо и что выпендриваться и выпячивать себя ему тоже не хочется.
И коллег подводить неудобно.
По-человечески это всё понятно.
Пойти против системы даже в малом – это всё равно героизм. Тоже малый, но героизм.
А требовать от людей героизма трудно.
Ведь мы и сами не герои.

Но не забудем при этом, что, „ не решаясь даже свой голос использовать по совести, имеем ли мы право чего-то требовать потом, упрекать кого-то, сетовать, что ничего не меняется?
Технически выборы действительно ничего не изменят и изменить не могут.
Но могут изменить эмоционально.
Внутри самого себя, в кругу друзей, коллег, близких.
Мы задавлены именно эмоционально.
Тем, что считаем безысходностью, невозможностью повлиять на собственную судьбу.
Поэтому важно понимать, что ты сделал хоть что-то.
Использовал ту возможность, которая есть, и то право, которое еще осталось.
Выбрал сам!