Фото: Агентство «Москва».
Этот материал является продолжением серии статей социолога Алексея Семенова-Труайя о феномене коллективной памяти. Весной 2007 года в испанском парламенте проходили напряженные дебаты по поводу “Закона об исторической памяти”. Данный документ ставил конец тридцатилетнему замалчиванию франкистских репрессий после смерти диктатора в 1975 году. Согласно “пакту забвения”, заключенному в стране после этого события, не проводились судебные процессы над исполнителями, не искались останки жертв, не осуждались преступления прошлого. Однако молчание не привело к исцелению. Внуки республиканцев, погибших во время франкистского режима, начали активно искать останки своих близких к началу 2000-х годов.
Первые раскопки, эксгумации, судебные иски — все это превратилось из частной боли в общественную проблему. Социалистическое правительство под руководством Сапатеро приняло решение сменить молчание на покаяние, и началась реализация “сценария политики памяти” — структурированного процесса изменения коллективных представлений о прошлом. Хоть тогда никто и не думал о сценариях, следуя общественному настроению, изучение испанского опыта позволило обнаружить удивительную логику в хаотично кажущихся событиях.
Драматургическая структура работы с коллективной памятью обнаружена специалистами по нарративному анализу, а не политологами. Они выявили универсальные законы драматургии в исторических повествованиях, где каждый нарратив имеет свою завязку, развитие, кульминацию и развязку. Франция, Германия, и Америка рассказывают свои версии истории в форме драмы, где есть герои, злодеи, конфликты, примирения и моральные уроки для потомков.
Исследователи в начале 2000-х пришли к выводу, что зная драматургические законы, можно создавать эффективные нарративы о прошлом и влиять на интерпретацию исторического опыта обществом. Драматургическая структура как способ упорядочивания хаоса позволяет человеческому сознанию справляться со сложностью мира. Коллективная память, таким образом, также работает в форме драмы, где общество выбирает значимые события и упорядочивает их в виде историй.
Сценарный подход в области политики памяти позволил превратить управление коллективной памятью в точную науку. Вместо случайных реакций стали планомерные трансформации. Однако появление такого подхода вызвало новые вопросы: кто определяет содержание программы, как защитить право на альтернативные интерпретации прошлого? Следующая часть статьи обещает разобрать анатомию сценария и показать, как этот механизм позволяет программирует представления миллионов людей о своей истории.
