По понятным, но непечатным причинам на протяжении последних четырех лет мы занимаемся в основном тем, что думаем о войнах — о законченных и незаконченных, о выигранных и проигранных, о том, кто есть кто в этих театрах военных действий. За языком, на котором мы пытаемся сформулировать свои соображения о войне, стоит многовековая традиция — которую, конечно, нет необходимости знать и помнить, когда кричишь от боли в моменте, но которая очень помогает найти нужную лексику, когда процесс анализа затягивается.

Поэтому сегодня мы разговариваем с историком философии Арсением Куманьковым — о войнах, об их этике, о том, сохранилась ли она до сих пор, и о том, где лежит граница между коллективной виной и коллективной ответственностью.

Мы живем в условиях, когда, с одной стороны, ведущиеся войны всё дальше уходят от классической формы — это, как говорят, войны гибридные. С другой стороны, на официальном языке они теперь вообще называются иначе — заменяются разнообразными словосочетаниями. Как все эти превращения и фигуры умолчания влияют на этику войны? Возможна ли до сих пор вообще какая-то этика?

Гибридная война — это не вид, это специфическая стратегия войны. Предполагается, что есть конфликт между государствами, и одно из них использует разные невоенные методы борьбы: какие-нибудь кибератаки, вмешательство в выборы, акции дискредитации через медиа и так далее. Но действительно, очень часто современные войны не называются войнами, не объявляются, — и официально государства этих войн не ведут. Всё это — попытки сделать участников этих конфликтов менее видимыми, менее подконтрольными, и всё это, конечно же, влияет на изменение этики войны.

Этика войны наверняка эволюционирует в ходе большой истории. Она действительно эволюционирует — не на протяжении десятилетий, но скорее на протяжении столетий. Но можно, мне кажется, выхватить одну важную вещь, которая стала заметной в последние годы и за это время сильно не менялась: началась коммуникация, которой раньше никогда не было. Например, 24 февраля и в последующие за ним дни украинское правительство, включая президента Зеленского стали взывать к морали русских граждан. Это значимый момент с точки зрения этики.

Есть еще одна мыслительница, которая гораздо менее известна в русскоязычном поле — Айрис Мэрион Янг, американский философ. Она как раз писала об общей ответственности всех, живущих на этой планете, за структурную несправедливость. Но, в отличие от взгляда Арендт–Ясперса, который обращен в прошлое и связан либо с обвинением, либо с определением причастности, Янг предлагает посмотреть в будущее и поговорить о том, что нам нужно новое понимание ответственности. Это новое понимание должно быть связано с постановкой задачи: что мы будем делать, чтобы те ужасные вещи, которые мы натворили, исправить? А не «давайте посыпать голову пеплом».

Статья вышла в двадцатом номере «Новая газета. Журнал».