Неделю назад в Берлине на большой книжной ярмарке русскоязычной литературы Berlin Bebelplatz прошло мероприятие “Внероссийские литературные журналы сегодня — формат и миссия, задачи и возможности”. Со всего мира стянулись туда издатели журналов эмиграции, чтобы обсудить, как география связана с литературой.

Книжная ярмарая русскоязычной литературы Berlin Bebelplatz. Фото: соцсети.

190 лет назад, в конце апреля 1836 года, в газете “Молва” главный литературный критик, если не всей русской литературы, то хотя бы того времени Виссарион Белинский выпустил текст о “Современнике” Пушкина — литературном и общественно-политическом журнале, первый номер которого вышел за год до гибели поэта. Пушкин успел выпустить четыре книжки “Современника” и приготовить пятую, хотя мечтал о таком альманахе очень долго. Статья Белинского “Несколько слов о ‘Современнике'” начинается так: “Давно уже было всем известно, что знаменитый поэт наш Александр Сергеевич Пушкин вознамерился издавать журнал; наконец первая книжка этого журнала уже и вышла, многие даже прочли ее, но, несмотря на то, у нас, в Москве, этот журнал есть истинная новость, новость дня, новость животрепещущая, и в этом смысле то, что хотим мы сказать о нем, будет настоящим известием. Дело в том, что у нас в Москве очень трудно достать ‘Современника’ за какие бы то ни было деньги…”

Сегодня смешно: великий критик пишет о великом журнале великого поэта — что ни слово, так сразу в учебник литературы, — а всё равно первым абзацем должен поворчать и поругаться, что в Москве книжки появляются на неделю-другую позже, чем в Петербурге, или в недостаточном количестве…

Журналы по своей сути противопоставлены телеграм-канальчикам, группкам и страничкам в других соцсетях тем, что они подразумевают причастность ко всему литературному/культурному процессу, а не локальную, скажем, публикацию нескольких авторов.

Однако сегодня нет ничего, что могло бы сшить разорванную ткань литературного процесса, — и эту функцию из последних сил выполняют как раз новые литературные журналы. У Д.А. Пригова был стихотворный проект, который подразумевал, что к новому тысячелетию поэт напишет 24 тысячи стихотворений. В интервью Антону Долину* в 1997 году в “Русском журнале” Пригов рассказывал: “Действительно, к 2000 году я должен закончить 24 тысячи стихотворений…

Это правда: существуют достаточно четкие позиции — автор, редактор, издатель, переводчик, читатель, критик и т.д. — и каждый из них выполняет свою роль в существовании, функционировании литературы. Если исключить из этой цепи хоть одну позицию — текст не состоялся…

И в этом отношении нет никакого иного, отличного от российского, литературного пространства эмиграции — потому что просто нет единого пространства эмиграции. Кто-то сидит в Алматы, другие — на Пхукете, третьи — в Берлине, а некоторые — в Ереване. И тот, кто сидит в Берлине, может читать и выпускать в журнале стихи, которые ему присылают из Еревана, но это останется публикацией отдельных стихов, а не литературным процессом…

* Властями РФ внесен в реестр “иноагентов”.