Фото: Агентство «Москва».
На пятом году спецоперации российская идентичность сдвинулась не просто в национал-имперскую и милитаристскую сторону, но полностью совпала с контуром СВО. Первые лица государства и пропаганда втолковывают: гражданство России — гражданство СВО, избиратели России — избиратели СВО. Сам факт участия в выборах приравнивается к голосованию за спецоперацию. О чем после выборов и сообщил глава государства, сформулировав единственно верную интерпретацию электоральных процедур: «Хочу, чтобы вы знали, товарищи, — это голосование за вас. Люди верят вам, верят в нашу победу, верят в ваше мужество, ваш героизм, вашу преданность Родине. Не сомневаюсь, что все цели, которые мы перед собой поставили в рамках специальной военной операции, будут достигнуты».
Происходящее — это переизобретение нации. Которая формально до этого существовала как нация гражданская, где граждане имеют права и свободы, где существуют плюрализм, демократия и ротация власти. Где нет господствующей идеологии и мнение, отличное от государственного, не является преступлением, где таких граждан не обзывают «национал-предателями» и не помечают их желтыми звездами «иноагенства», превращая их в мишень для компетентных органов.
Теперь нация сузилась до той группы подданных султаната, которая поддерживает, пусть иногда имитируя послушание, всё, что делает власть и, самое главное, СВО как способ существования государственной машины. А теперь и всей страны, всего общества, почти полностью поглощенного государством. Кремлевская интерпретация результатов выборов уже не предполагает никакой демократии налогоплательщика — налоговое бремя, как и объем иных платежей вроде утильсбора или коммуналки, повышается, а сами налоги идут на СВО.
Когда-то была «новая историческая общность — советский народ». Теперь появилась новая историческая общность — граждане СВО. Люди, не имеющие политической субъектности, «единый миллионноклеточный организм».
Социологически в нескольких исторических точках корректировались идентичность россиян и их представления о мире. Началось всё со знакового возвращения советского гимна: музыкальный месседж считывался точно — как возвращение к немного подкорректированному прошлому. Для формирования идентичности важны слова, ритуалы, конкретные действия властей. Но и саундтрек — тоже. Новый старый гимн был сигналом, который вел к 2012-му, году резкого ужесточения внутренних репрессий. А 2014-й стал точкой отсечения — пока еще диффузная, теневая идеология нащупала верные слова (в том числе о «национал-предателях») и была подкреплена конкретным действием, которое само по себе было идеологическим — присоединением Крыма.
Режим нового типа — бессрочная персоналистская автократия — был юридически закреплен поправками к Конституции в 2020 году. В последний раз массовый избиратель немного посопротивлялся, цифры «за» были невысоки, но после положительного исхода голосования с нацией уже можно было делать всё что угодно. 2020 год и был реальными выборами Путина — вечного главы «государства-цивилизации».
Но вот что примечательно. Отношение россиян к Украине перед присоединением Крыма было чрезвычайно позитивным — хорошо относились к соседней стране почти 80% респондентов «Левада-центра» (Минюстом РФ признан «иноагентом»). Резкое ухудшение отношения произошло почти сразу после крымских событий, спровоцировавших волну квазипатриотических настроений — за какой-то год показатель положительного отношения упал ниже 20%. Такие же скачки происходили в 2008 году, во время первой заметной спецоперации в Грузии, и в период начала СВО — квазипатриотические настроения и рейтинги власти почти одномоментно начинали расти.
Более спокойные времена, в отсутствие шумного ралли вокруг флага, они опускались и начинали стагнировать. В 2019–2020 годах позитивное отношение к Украине находилось на высоком уровне — почти 60%. Рейтинги Путина, напротив, опускались до исторических минимумов. Потребовались невероятные усилия — в виде начала СВО — чтобы радикально изменить массовые настроения в пользу власти.
Самые разные показатели, имеющие отношение к идентичности россиян, менялись в зависимости от зигзагов государственной политики, и общественное мнение двигалось строго в фарватере официальных решений и представлений. Например, демократия по западному образцу хотя и уступала по популярности ретроутопии — советской системе, — достигла высокого уровня поддержки к концу правления Бориса Ельцина, то есть к моменту стабилизации экономики рыночного типа.
Следующий пик, еще более высокий и сравнявшийся с популярностью советской модели, пришелся на конец правления Дмитрия Медведева, когда казалось, что Россия становится нормальной западной страной. Но опять же события 2014 года поменяли всё: популярность западной системы пошла вниз, резко вырос показатель привлекательности путинской системы, чтобы в течение нескольких лет перед началом спецоперации опять начать стагнировать и отдать пальму первенства советской модели (пик популярности последней пришелся на осень предвоенного 2021 года). И вот шок 2022 года — большие массы людей начинают во всё большей степени признавать за путинской моделью первенство — до такой степени, что она обошла в предпочтениях респондентов советскую систему.
Надо ли говорить, что после 2014 года стала популярной точка зрения, согласно которой власть должна быть сосредоточена в одних руках и народу нужен сильный и властный руководитель. Параллельно росли показатели уважения и положительного отношения к Сталину, символу жестокого единоличного правления, а также в принципе патерналистские настроения с возведением на пьедестал государства. Представления о России как о великой державе росли с 2014 года, потом, как и многие другие показатели, стагнировали, чтобы начать бить рекорды после старта спецоперации.
В спокойные периоды критерием великой державы респонденты считали высокий уровень жизни без обязательной демонстрации силы. В периоды милитаристских кампаний главным критерием величия считается статус «великой державы, которую уважают и побаиваются (!) другие страны». Сейчас эти критерии сравнялись в популярности, что свидетельствует об усталости от СВО.
Фото: Агенство «Москва».
Разумеется, в течение всех десятилетий бесконечного путинского правления росли показатели «патриотических» представлений о том, что такое — быть подлинным россиянином: это значит «иметь российское происхождение», «родиться в России», «быть православным» (рост с 2003 по 2025 год на 12 процентных пунктов — с 32 до 44%). Респонденты стали всё меньше находить поводов для стыда за свою страну, без конца ею гордятся (причем всем — от славной истории до достижений в спорте, которых нет, поскольку страна исключена из международных соревнований). 73% опрошенных в 2025 году полагали, что «люди должны поддерживать свою страну, даже если она неправа». «Очень гордились» политическим влиянием России в мире в спокойном 2003 году 6% респондентов, а после скачка в 2014-м и дальнейшего роста показатель достиг 41% (не считая 34% «в какой-то мере гордящихся»).
Более того, люди считают, что с годами в России стало больше демократии. Это уж совсем масштабная аберрация и случай массовой нарциссической слепоты, причем, по ощущениям, сознательной, специально взращиваемой индивидами в себе.
Наконец, «Россия должна следовать своим собственным интересам, даже если это ведет к конфликтам с другими странами»: 16% активных сторонников такой точки зрения после модернизационного правления Медведева, 54% — в 2025-м, спустя более трех лет после начала СВО, чья большая волна подняла все «патриотические» лодки.
Фетиши идентичности: «безопасность» и «суверенитет».
Два ключевых слова путинского режима — «безопасность» и «суверенитет». Политическая система создает искусственный хаос, торгует оптом и в розницу выдуманными угрозами, находит в них предлог для того, чтобы выбрасывать «фальшивый флаг» и одновременно устраивать ралли вокруг флага. В защиту суверенитета, для укрепления безопасности. Защищать уникальную идентичность — высокодуховное «государство-цивилизацию» с «тысячелетней историей», стоящее на особом пути, — следует, борясь с врагами — внешними и внутренними. Борьба идет параллельно, но подавление внутренних врагов предшествовало усилению борьбы с врагами внешними.
Специальная военная операция — это война за идентичность. И ведет ее государство-гарнизон, за которым стоит, как это представляют пропаганда и первые лица, единая нация. Мотив единства крайне важен, отсюда и выжигание любого альтернативного мышления и пацифистского дискурса.
Борьба с Западом обнаруживается в разных проявлениях повседневной жизни. Вот по улицам Москвы движется немецкая BMW с георгиевской лентой и надписью «На Берлин!». Или вот автомобиль попроще, российского Волжского автозавода, с макетом баллистической ракеты и над
