8 июля журналистка и медиа-руководитель Ксения Собчак объявила, что хакеры взломали ее почтовый ящик и кратковременно получили доступ к ее каналам в Telegram. Примерно в то же время в этих каналах появились снимки фрагментов ее личной переписки. Собчак назвала их поддельными и удалила. Но на следующий день хакерская группа Черное Зеркало и анонимный проект ВЧК-ОГПУ опубликовали еще больше скриншотов сообщений Собчак, а также некоторые голосовые сообщения.
Не можем подтвердить или опровергнуть достоверность этого материала. Но мы считаем, что должны сообщить о некоторых утечках, потому что они красноречиво иллюстрируют механику власти и цензуры в современной России.
Осторожно: в этой истории присутствует ненормативная лексика.
Собчак потеряла доступ к Telegram после взлома почты. Она утверждает, что утекшие сообщения являются поддельными.
В послеполуденный 8 июля появилась следующая запись на двух Telegram-каналах Ксении Собчак, Собчак и Кровавая Барыня: «Сегодня друзья прислали мне ссылку на канал какой-то хакерской группы, где они выложили мою переписку. Мне нечего стыдиться ни в своих мыслях, ни в действиях. Хотите почитать — читайте. Я даже выложу здесь ‘фрагменты’ от того, что хакеры называют ‘эпизоды обнажения’».
К посту прилагались скриншоты сообщений в Telegram, якобы написанные Собчак, а также несколько видеороликов с журналисткой.
В течение минуты Telegram-канал Ostorozhno Novosti, который принадлежит Собчак, сообщил, что каналы Собчак и Кровавая Барыня были взломаны, и те мошенники, которые проникли, опубликовали пост с утекшей перепиской.
Через пару часов Собчак заявила, что вернула доступ к каналам: «Честно говоря, не самый лучший опыт. Похоже, пришло время прийти к своим седым волосам, которые только что появились». Она добавила, что хакеры «забрали» ее каналы, взломав почту, и отреагировала на скриншоты переписки — в это время уже удаленные — как на подделки.
Снимки имели водяной знак с веб-адресом хакерской группы Черное Зеркало. Сайт является «зеркалом» Telegram-канала Черное Зеркало, где группа объявила, что получила архив Собчак с 2015 по 2026 год — больше 350 гигабайт — и готова его продать.
9 июля на Telegram-канале Черное Зеркало появились еще обмены и видео, якобы из архива журналистки. ВЧК-ОГПУ, анонимный проект, который публикует компромат на личности, связанные с российским государством, также выпустил несколько голосовых сообщений, полученных от хакеров.
Черное Зеркало активно существует как минимум с 2019 года. Оно продает личные данные людей, связанных с российским государством. Схема работает так: хакеры публикуют фрагмент украденного архива на своем Telegram-канале и предлагают продать архив полностью; после совершения продажи они утверждают, что немедленно удаляют данные со всех своих устройств. Нет способа проверить это. Черное Зеркало выставило на продажу данные многих российских чиновников и бизнесменов, от Сергея Шойгу до Евгения Пригожина. Спросив их журналисты о мотивах, хакеры заявили, что их цели чисто коммерческие.
In 2025, Telegram blocked the Black Mirror channel for publishing personal data and extortion. That same year, the VChK-OGPU Telegram channel, which published compromising material and insider information about people tied to the Russian state, was blocked on the same grounds. Unlike Black Mirror’s operators, the people behind VChK-OGPU are known: Alexander Shvarev and Alisher Abdullayev, former writers for the news agency Rosbalt. In the spring of 2026, Black Mirror published the forensic report from the autopsy of Alexei Navalny, including photographs of the politician on a morgue table. The Insider reposted one of the photos. Yulia Navalnaya demanded that the outlet take down the image and never write about her husband again. The Insider apologized for publishing the photo.
The leak includes exchanges with Andriy Yermak (from Volodymyr Zelensky’s office) and Sergei Novikov (from the Kremlin)
Если верить хакерам, Ксения Собчак и Андрей Єрмак, тогда глава администрации Владимира Зеленского, обменивались сообщениями и разговаривали по телефону в марте 2022 года, вскоре после вторжения России на Украину. Єрмак назвал Собчак умной и сказал, что у них много общих знакомых. Она поделилась деталями того, как ее редакция справляется после начала войны:
«Сейчас я покинула страну вместе с ребенком. Но моя мама и муж все еще там. Редакция переезжает и будет работать отсюда. К сожалению, у нас нет банковских счетов или гражданства здесь, поэтому мы разбираемся в этом. В ближайшие дни мы закончим переезд редакции и решим, что делать. Пока мы публикуем проверенную информацию и стараемся честно выполнять свой профессиональный долг. Но честно говоря, я в ужасном состоянии. И условия тоже».
Где находилась тогда Собчак и куда планировала переместить редакцию, не ясно из обмена. Но другие сообщения, которые хакеры датировали февралем и мартом 2022 года, показывают, что журналистка отправилась в Израиль в начале полномасштабной войны. В апреле 2022 года сообщили, что она получила израильское гражданство. Собчак сейчас говорит, что никогда не хотела покидать Россию, хотя имела возможность это сделать.
Ее переписка с Сергеем Новиковым — начальником управления публичных проектов администрации Президента, который стал главным цензором российской культуры после начала войны — датируется июлем 2024 года. Обмен сообщениями выглядит так:
Собчак: Сергей, добрый вечер — можно ли мне вас позвонить на секунду насчет культурной инициативы?
Новиков: Ксения, добрый вечер! Лучше напишите сюда — я не могу сейчас говорить.
Собчак: Я нашла спонсорские средства для проведения музыкального фестиваля в Онеге. У нас есть список артистов, с которыми у нас уже были предварительные разговоры. Идея заключается в поддержке российских провинций — мы сделали фильм о этих местах, отсюда и выбор площадки. Могу ли я отправить вам свое видение, чтобы вы могли помочь с одобрениями и посоветовать, подходят ли артисты и программа?
Новиков: Ксения, так как мне уже приходилось слышать упреки в том, что я, якобы, одобрял какие-то ваши действия, я отвечу просто: «нет».
Собчак: Честно говоря, я не имею представления, о каких упреках вы говорите. Я никогда никому не цитировала ваши одобрения — наоборот, я беспокоилась, что мы потеряли связь, и мне бы очень хотелось восстановить контакт… Я придумала проект, который, как мне кажется, полезен для нашей страны, и пытаюсь продемонстрировать свое самоотдачу таким образом. Просто можете посоветовать мне, что делать? Мне кажется важным оставаться на связи с кем-то, чтобы я могла делать правильные шаги. Что мне делать?
Что ответил Новиков из утечек материалов, не ясно.
Также: оправдания за интервью с Ильей Ремесло и новости о кризисе с бензином
У Собчак есть своя медиакомпания, включающая YouTube-канал Осторожно Собчак (4,15 миллиона подписчиков) и сеть каналов Telegram: новостные каналы Осторожно Новости (1,6 миллиона подписчиков) и Осторожно Москва (385 000), канал о стиле жизни Собчак (372 000) и ее личный канал Кровавая Барыня (1,14 миллиона).
Как и другие участники рынка, Собчак, кажется, тесно связана с системой медиацензуры в России. Согласно утекшему материалу, она переписывалась с Владимиром Тобаком, руководителем пропагандистского агентства АНО Диалог, и с Алексеем Немерюком, руководителем Департамента торговли и услуг Москвы, о том, как ее медиапроекты реагируют на новостной повестку дня.
Судя по переписке, Владимир Тобак и его начальники в Кремле были глубоко раздосадованы интервью, которое Собчак дала Илье Ремесло — прокремлевскому блоггеру, который неожиданно выступил против Владимира Путина и в итоге оказался в психиатрической клинике. Вот как Собчак и Тобак обсуждали это:
Собчак: Ну, серьезно, я действительно винюсь. И понимаю это. Я искренне считаю, что такие придурки с такими байками сейчас полезны СВК. Но конечно, я могу ошибаться, потому что никто откровенно этого не признает. Вот так.
Тобак: Я хочу, чтобы ты жила с ощущением, что я могу тебе не простить.
Собчак: Я живу вот так (
Тобак: Я не знаю, могу ли я говорить с тобой так, как прежде (
А вот Собчак жалуется на цензуру в освещении московского кризиса с бензином. Судя по ее словам, она обращается с жалобой на Алексею Немерюку, главе Департамента торговли и услуг Москвы, употребляя слово «Леня» — привычная форма имени Алексей:
«Мы уже проходили через это. Мы выложили пост о московской заправке. Москва послала опровержение. Мы прислали нашего журналиста на заправку. И затем, на записи, рассказывается, как город просто позвонил на заправку и сказал: «Cнимите вывеску, что нет бензина». Хотя вывеска была там ранее — и мы ее показали. […] Теперь это та же история. Мы публикуем что-то — у нас есть все видеоролики, все доказательства — и они пишут: “Это не правда”. […] Смотрите, есть проблема с бензином; с самого начала мы говорили, что мы не можем не писать об этом. […] Что мы должны делать? Мы были бы рады не писать об этом… И сейчас они общаются с нами так, будто бы у нас было соглашение об этом. Но наши соглашения другие, и мы их выполняем.»
Между тем, теперь они диктуют нам каждую мелочь — это можно, это нельзя. Мы тоже не можем так работать, Леня. […] Мы готовы делать все в рамках соглашений, которые мы действительно можем соблюдать, но мы не можем просто выкладывать фейки в канале. Давай встрет