Иллюстрация: Петр Саруханов / “Новая газета”.
18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГЕНИСОМ АЛЕКСАНДРОМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГЕНИСА АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА.
“Но русский язык пристал к каждому уголку нашего сознания, несмотря на то, что мы расселились среди далеких народов, рассеялись между ними и языки этих народов не похожи на русский… Язык приговорил нас к пожизненной связи с народом и страной”. В. Жаботинский
Риск исхода
Наглухо застегнутый Томас Манн, казалось бы, меньше всех подходит на роль культурного героя: не Хемингуэй. Тем сильнее было удивление 17-летней Сьюзен Зонтаг, когда она, будучи настойчивым вундеркиндом, добилась свидания с писателем в Калифорнии. Вместо рассуждений о символике болезни, Манн горячо интересовался читателями Хемингуэя, которого Зонтаг презирала. Томас Манн сегодня ожил. Противоречивая фигура, он стоял перед сложным этическим выбором, развенчив вновь актуальные вызовы своего времени.
О нем рассказывает фильм Павла Павликовского “Отечество”, удостоенный награды в Каннах. А до этого он стал предметом исследования в романе “Волшебник” модного ирландского автора Колма Тойбина. Томас Манн – опорная колонна литературного храма ХХ века, совместивший модернизм с классическим романом. Лишь расставляя все 147 томов немецкого гения веймарского издания, Томас Манн чувствовал себя дома.
Он, живя в изгнании, объявил: “Немецкая литература там, где я”. Литература оправдывала изгнание, пока ее писали и читали. Но ситуация Томаса Манна требовала разъяснений, делая его роль созвучной нашему времени. Он никогда не обманывался по поводу нацистского режима, но не спешил осудить фашистскую власть, зная, что иначе его не будут печатать. Колм Тойбин в романе описывает внутренние борьбы и выборы писателя.
Сорокин, Бродский, Довлатов, Соколов и другие эмигрантские писатели, вынужденные пристраиваться к новым аудиториям, постепенно находили спасение в родном языке. “Ты один мне поддержка и опора”, писал Тургенев. Будучи американским гражданином, Томас Манн оставался верным немецкому языку, который считал своим истинным домом. В мрачные послевоенные месяцы он увидел в немецком языке “семена новой демократии”. Язык способен отвечать на вызовы времени.
Литература в изгнании привыкла обходиться без широкой аудитории, пока возвращение читателей не привело к изменениям в этой динамике. Сорокин, Сорокин и другие вернули себе своих поклонников. Запреты увеличивают ценность литературы. Писатели в эмиграции вынуждены были заменить большую аудиторию малой заграничной, но замена эта не всегда равноценна.
Читатель превращает рукопись в книгу, присваивая ей новую ценность. Литература вновь обретает значение через цензуру, только подстегивающую общение автора и читателя. Сорокин не намерен бросать своих читателей, потому что они лучшее, что осталось в стране. Нью-Йорк 2026 г.
* Внесен властями РФ в реестр “иноагентов”.