Спутниковое изображение пожара на складе Ozon в Махачкале, 24 августа 2026 года
Украина продолжает свою кампанию ударов по тылу России, и выбор целей становится все более разнообразным. В последние дни беспилотники атаковали нефтяной терминал в порту Усть-Луга на Балтийском море, базу дронов в Орловской области, неизвестные объекты в Тольятти, электростанцию в Белгороде и авиабазы в Ейске и Саратовской области. Но кампания по-прежнему сосредоточена на одних и тех же типах целей, которые поглощают большую часть запасов дронов: нефтеперерабатывающие заводы и склады рынков. 1 сентября Владимир Зеленский предупредил, что гражданская авиационная инфраструктура также может стать новой целью. Насколько эффективны эти удары? Приближают ли они Украину к победе? Какова логика выбора целей в самом начале? И может ли эта логика помочь предсказать, какие цели выберет украинская армия далее? Наконец, способна ли Украина усилить свои удары? Редакция экспертов Meduza искала ответы на эти вопросы.
Какая логика стоит за выбором целей Украины внутри России?
Ответа на этот вопрос нет. Есть только обоснованные догадки и заявления украинских чиновников, которые могут быть проверены по фактам и либо подтверждены, либо опровергнуты. Подобные догадки ниоткуда не берутся — они основаны на сопоставлении технических характеристик дронов и ракет Украины с типами целей, по которым проходят удары.
Характеристики и количество ударного вооружения Украины ограничивают ее выбор целей. Не все, что могла бы захотеть ударить Киев, может быть регулярно и систематически поражено дронами и ракетами, которые в настоящее время имеются. Типы целей, которые Украина регулярно атакует, также дают подсказки о целях ее боевых кампаний — попытка понять, на какой эффект рассчитывает Киев, выбирая цели для массированных и продолжительных ударов.
Каким образом принимаются эти решения, важнее, чем само то, что список целей утверждается на совещаниях военного совета под председательством Президента Владимира Зеленского. Аналитики, западные военные эксперты или специализированный военный искусственный интеллект могут составить этот список. Алекс Карп, генеральный директор Palantir, американской компании, лидирующей в этой отрасли, говорит, что их модель помогает выбирать цели для украинской армии, что подтверждается самой Украиной. Предыдущее сотрудничество Palantir было аналогичной работы по контракту с Пентагоном перед войной с Ираном.
Какие ударные возможности есть у Украины?
К 2026 году Украина накопила большое количество двух типов дронов: для ударов глубоко за линией фронта, на расстоянии сотен или тысяч километров, и для среднего тыла, на расстоянии от 20 до 150 километров.
С первым типом Украина расширила кампанию, названную Киевом “приведение войны на родину” — на территорию России — или “долгосрочные санкции”. Удары в первую очередь поразили крупнейшие нефтеперерабатывающие заводы страны, затем склады крупнейших интернет-магазинов Wildberries и Ozon. Дроны среднего дальнего действия, оснащенные видеокамерами для наведения на подвижные цели, атаковали транспортные средства на оккупированных территориях — в основном, хотя не исключительно, на дорогах, связывающих Ростовскую область с Крымом. Эти дроны сложно использовать против целей на территории России. Их двустороннее видеосоединение зависит от спутниковых терминалов Starlink, чаще всего установленных на так называемых «материнских» дронах, которые передают сигнал дронам-ударам — но сигнал Starlink блокируется в России. Запросы Киева к Илону Маску разблокировать его для терминалов, принадлежащих украинским военным, также ни к чему не привели. Долгосрочные дроны направляются на предварительно запрограммированные координаты, поэтому они не могут поражать подвижные цели, и они имеют свои недостатки: небольшой “боеприпас”, что означает, что боеголовка не очень мощная. Они могут надежно уничтожать только хрупкие цели — даже железобетонные заводские здания очень сложно вывести из строя с их помощью. Для поражения более защищенных целей на глубоком тылу в России Украине все еще придется использовать ракеты с боеголовками весом сотни килограмм. Крейсерские и баллистические ракеты, поставляемые союзниками Украины, ограничены по числу, и их использование часто требует одобрения от осторожных западных правительств. Ни одной из этих ракет дальностью более 300 километров нет, поэтому они используются только против целей в оккупированных и приграничных территориях. Собственное производство Украины долгосрочных ракет явно отстает от графика и еще не стало решающим фактором. За последний год украинская армия осуществила десятки ударов крылатыми ракетами Flamingo, изготовленными компанией Fire Point, той же, что производит FP-1, самый широко используемый долгосрочный дрон. Результаты оказались в лучшем случае неоднозначными: были явные успехи, например, удары по военным заводам, в основном близ границы, но также случаи, когда ракеты, по-видимому, были запущены, но никаких документированных “попаданий” никогда не было зафиксировано. У Украины, вероятно, все еще мало таких ракет, и они являются относительно легкой мишенью для российских систем ПВО. Подавление этой обороны потребует гораздо больших залпов – и чтобы Россия почувствовала угрозу полностью, эти залпы должны поступать намного чаще. Баллистические ракеты с дальностью в сотни или тысячи километров, о которых Fire Point объявил более года назад, все еще не материализовались; последний заявленный срок компании – осень 2026 года.
Таким образом, на данный момент Украина остается ограниченной в выборе целей.
Каждый долгосрочный дрон стоит десятки тысяч долларов, и менее половины запущенных достигают цели — поэтому цель должна быть дорогой как по стоимости уничтожения, так и по влиянию на экономику России, и трудной в восстановлении. Цель должна быть слабо обороняема и не обладать железобетонной оболочкой; идеально, чтобы чувствительные объекты были распределены по широкой территории, что не позволяет России концентрировать свои системы ПВО для защиты. Координаты цели также должны быть известны заранее.
Почему Украина остановилась на нефтеперерабатывающих заводах и складах рынков?
Самая важная причина в том, что эти цели подходят для массированных ударных средств, которые у Украины есть. Нефтеперерабатывающие установки, резервуары для нефтепродуктов и склады, полные товаров, уложенных на деревянные поддоны, хорошо горят, и ни одна из них не обладает железобетонной оболочкой. Они также являются обширными целями, трудными для защиты от атак, поступающих с нескольких направлений.
Эти объекты хорошо подходят для массированных кампаний, потому что чтобы нанести максимальный ущерб, нужно поразить лишь небольшое количество “целей”. Создание альтернативных, распределенных, защищенных и замаскированных производств и складов сложно, и постоянное восстановление их трудно, если не невозможно. Уничтожение не только дорогостоящего имущества, но и разрушение цепей производства и логистики наносит вред обществу в целом, охватывая производителей, продавцов и потребителей товаров, а также другие секторы экономики и государственные финансы.
Все вышеперечисленное относится прежде всего к нефтепереработке. Удары по нефтеперерабатывающим заводам в августе вызвали второй кризис бензина, серьезнее, чем весной и в начале лета. Летние каникулы и уборка урожая стимулируют сезонное увеличение спроса, увеличивая эффекты нехватки топлива. Трудно оценить полный масштаб этого, но влияние на общественное настроение очевидно.
Ремонт нефтеперерабатывающих установок будет становиться все сложнее по мере продолжения кампании, но все еще нелегко вывести всю отрасль из строя только с помощью дронов. Это потребует продолжения ударов практически без перемены, уничтожая объекты быстрее, чем они могут быть восстановлены. До августа, однако, Украина приостановила свои удары по нефтеперерабатывающим заводам, что позволило частично восстановить нефтепереработку к середине лета. В это время склады Wildberries стали главной целью. Политические и военные деятели Украины предложили различные объяснения для нападения на склады. Самым подробным объяснением считается то, что это может вызвать системный финансовый кризис в России: Wildberries задолжал сотни миллиардов рублей ВТБ, одному из крупнейших государственных банков страны, который сам выпустил облигации для финансирования совместных проектов с ритейлером. По этой теории, крах ритейлера может причинить проблемы банку и всей финансовой системе страны. Однако украинская армия сама подорвала это объяснение, расширив кампанию на объекты Ozon в конце августа. В отличие от Wildberries, который построил свои склады в кредит, Ozon арендует свое пространство за свой счет — другая бизнес-модель, что означает, что удары по его инфраструктуре не представляют серьезной угрозы для банковской системы.
Какую пользу Украина извлекла из своих кампаний ударов:?
— Российское общество почувствовало войну гораздо более остро, чем в преды
