Ночью 18 июня Москву и прилегающий регион поразила самая масштабная украинская атака беспилотников в ходе войны до сих пор. Мэр Москвы Сергей Собянин заявил, что было сбито почти 200 дронов. Нефтеперерабатывающий завод в Капотне загорелся, а дроны атаковали рынок “Садовод” и торговый центр “Мега Белая Дача”. Глава региона Андрей Воробьев сообщил, что 17 человек, включая двух детей, получили ранения в городах по всему региону в ночных атаках. В рамках ежедневной сводки о войне мы попросили читателей в Москве и окрестностях поделиться своими впечатлениями о прошедшей ночи. Вот некоторые из их писем.

Наталья, Москва
Все эти годы я испытывала сочувствие к украинцам, читая новости о нападениях наших “храбрых” спецназовцев. Сегодня произошло самое мощное нападение, с момента начала всей этой “пенсионерской передачи”, прямо в том районе, где я живу (сразу рядом с НПЗ). Я сразу побежала в подземный паркинг. Соседей было не так много. Некоторые стояли на балконах, кто-то у окон, но большинство просто стояло во дворе — под окнами, прямо у фасада здания, которое могло бы рухнуть от удара дрона.
Я видела здание, где живет моя подруга, попавшее под удар. Я видела дрон, летевший над моим домом, видела пролетающую ракету ПВО… Но знаете что? В моем сердце нет ни капли ненависти к украинцам. И в то же время, обмениваясь беспокойными разговорами с соседями, дважды из десяти я слышу что-то вроде: “Просто бомби их всех в Киеве и покончи с этим!”
И тут я сталкиваюсь с жесткой реальностью: вот он, человек живой, живущий прямо рядом со мной, и у него та точка зрения. Не какой-то абстрактный чудак, выливающий злость в комментариях онлайн — нет! Этот человек прямо здесь, рядом со мной, и не видит никакой реальной причины, почему сегодня ночью и утром мы все, испуганные, ждали окончания налета. И я понимаю, с болью, что любая попытка объяснить ему, что российские силы должны прекратить кровопролитие, в лучшем случае приведет к ливню оскорблений, а в худшем может принести мне несколько очень “интересных” ночей в каком-нибудь полицейском участке.
Мне жаль то, что происходит. И мне очень жаль, что люди умирают с обеих сторон фронта из-за имперских амбиций одного человека.
Сергей, Москва
Меня все это уже не волнует. Мир сжался до размера моей семьи. Сегодня нам не попало — отлично. Надеемся, что нас не заденут завтра. Никакой жалости, никакого сочувствия, ни размышлений, не после того, как я выслушал это безумие про “праведную войну” от окружающих меня людей.
Мое поведение похоже на поведение таракана: выживай и оставайся в живых моей семье. Ни податливости, ни сострадания, ни размышлений, не после того, как я слушал безумное болтовни про “праведную войну” от окружающих меня людей.
Это моя реальность: здесь он, человек из плоти и крови, живущий прямо рядом со мной, и у него такое мнение. Не какой-то абстрактный тролль, регулярно высказывающийся онлайн — нет! Этот человек рядом со мной, и не видит никаких причин, почему сегодня и этим утром все мы, испуганные, ждали окончания налета.
Нет преград, нет ворот, нет нулей. Героизм — признак отчаяния, когда перестают действовать обычные человеческие принципы. А прямо сейчас героизм — как критика власти или саботаж — это дорога в никуда.
Они убили мои эмоции, убили мои надежды, убили мою радость. И это сделал не только, или даже, в основном, власти. Это сделало также жалкое мировоззрение российских граждан, которые в истерии цепляются за идею быть избранными, быть уникальными, занимаясь какими-то божественными историческими ролями. Поэтому ты живешь для тех нескольких людей, которые рядом с тобой.
Сгорай в аду, все вы.
Надежда, Москва, Текстильщики
Я живу в страхе. Атаки практически настигают нас. 17 мая дроны пролетали над нашим зданием, и оно было прямой мишенью. Сегодняшняя атака была еще мощнее. Каждый день, когда я иду на работу, я мертвею внутри. Мой ребенок в детском саду, и, как ни грустно, нет никого, кто мог бы его защитить. Персонал не был готов, и им даже не говорят, что атаки становятся все чаще. Учительница не знает, где находится укрытие, и, вероятно, даже не знает, как вывести детей.
Нас не предупреждают о угрозе — мы остаемся в живых, ища информацию самостоятельно из радарных трекеров на запрещенных каналах Telegram. Мы пытались найти убежища, и в районе их просто нет: все оборудовано мойками, частными магазинами — что угодно, кроме убежищ… Мы — пушечное мясо в этой бессмысленной войне, статистические жертвы.
Дальнейшее чтение: После второй украинской атаки беспилотниками на крупнейший нефтеперерабатывающий завод Москвы мусковиты могут ожидать такого же загрязнения воздуха, которое мучило другие целевые российские города
Артем, Люберцы
Что меня больше всего поразило в этой атаке — это отсутствие предупреждения, никаких предупреждений ни о чем. Я проснулся от жужжания дронов и взрывов. Единственной информацией о масштабах атаки я мог найти в Telegram и Instagram. Я очень беспокоюсь о моей семье — если такие атаки продолжатся, мне, возможно, придется покинуть Россию с ними.
Антон, Москва, Тимирязевский район
Я видел последствия. Мое отношение к войне не изменилось. Я не одобряю войну, и жду, когда она закончится. Для меня война как естественное бедствие. Я рад, что рядом с моим домом нет нефтеперерабатывающего завода или другого опасного объекта.
Эли, Одинцово
Чего вы от них ожидали — что на пятый год полноценной войны дроны просто не долетят до Москвы? Око за око: наши парни бьют по жилым домам в Киеве и Печерской Лавре, а украинские дроны летят прямо в заводы. Единственное, что я надеюсь, чтобы пострадало как можно меньше людей, и кажется, что вооруженные силы Украины причиняют меньше вреда среднестатистическим гражданам, чем наши войска. В любом случае, эта война ужасна — и даже один человек, пострадавший от украинского дрона или российской ракеты, это слишком много. Спокойного неба всем.