Чем больше репрессий и блокировок, тем чаще звучат мнения, что Россия превращается в Северную Корею. Это, понятное дело, скорее эмоции, нежели объективные оценки. Но правда ли, нам грозит «северокорейский сценарий»? И если да, то что это означает в реальности? На чем вообще строит свою внешнюю политику страна, с которой, хоть порой и называют ее «изгоем», считаются? На ядерной бомбе, конечно, но ведь не только… Об этом «Новая» беседует с историком, специалистом по Северной Корее, лектором университета Корё (Сеул) Федором Тертицким.
На ваш взгляд, КНДР сегодня представляет реальную опасность — для Корейского полуострова, для Дальнего Востока России? Хотя бы на фоне постоянных запусков баллистических ракет и разговоров о том, что КНДР — это ядерная держава. КНДР действительно ядерная держава. Они вышли из договора о нераспространении ядерного оружия, сделали атомную бомбу, с большой вероятностью, и водородную. У них действительно есть баллистические ракеты.
Вопрос заключается в том, есть ли у них реальные планы по экспансии. Точнее, правильно сказать не «у них», а «у него» — у Ким Чен Ына, поскольку всё решает один человек. Пока кажется, что таких планов у него нет. Наоборот, он пытается всячески отмежеваться от Южной Кореи и перекрыть каналы культурного влияния Юга на Север. На данный момент я не вижу никаких свидетельств того, что они готовятся именно к агрессивной войне.
А ракетно-ядерная программа существует в первую очередь для того, чтобы предотвратить возможное нападение со стороны Соединенных Штатов. Причем делается это, скажем так, с северокорейской ментальностью. Идея состоит в том, что нужно послать сигнал американскому президенту: „ «Если ты начнешь войну, мы убьем лично тебя». И поэтому, судя по всему, конечная цель их ракетно-ядерной программы — в случае чего иметь возможность бросить бомбу на Вашингтон и убить американского президента. Чтобы страх физической смерти не дал этому президенту напасть на КНДР.
Потому что, собственно, к такой оборонительной позиции: «защитим социализм», «защитим нашу систему», «защитим наш режим» — они пришли после того, как в начале 90-х рухнул социализм в Советском Союзе и в Восточной Европе. Потом они увидели военные операции в Афганистане, в Ираке. И это всё произвело сильное впечатление на «начальство», которому очень не хочется на виселицу.
Но палка-то о двух концах. Американскому президенту не все ли равно, что там ему за сигналы Ким Чен Ын подает? Ну возьмем того же Трампа. Если помните, во время своего первого срока Трамп какое-то время пытался с северокорейцами поиграть в дипломатию, и это ни к чему не привело, потому что у них совершенно несовместимые позиции. У КНДР: «Мы никогда не сдадим ядерное оружие», а у США: «Вы должны сдать всё ядерное оружие». И компромисс здесь найти невозможно.
Военная операция против них рассматривалась где-то в 1993–1994 году администрацией Клинтона, когда у КНДР еще не было атомной бомбы, в стране только начиналась работа по ее созданию. В Белом доме тогда была в ходу идея разбомбить их ядерную программу. Это, я так понимаю, тоже в Пхеньяне помнят. Но на самом деле Северной Корее хватило бы и конвенционального оружия: у них же есть просто артиллерия, которая стоит рядом с южнокорейской столицей — Сеул расположен очень близко к границе, и до него можно достать обычной артиллерией.
Россия сначала утверждала, что Северная Корея должна избавиться от ядерного оружия. Теперь мы уже за их ядерную программу. Лавров недавно заявил, что мы не будем присоединяться к призывам к денуклеаризации Северной Кореи. Наша позиция на что-то влияет? И нет ли такой истории, что с окончанием СВО закончится и наша дружба, и мы опять будем призывать Северную Корею положить свое ядерное оружие на полку?
Запросто. Допустим, на смену Владимиру Путину придет менее агрессивный лидер, который будет выстраивать отношения с Западом. Тогда надо будет выходить на какие-то более понятные Западу позиции и призывать КНДР сдать ядерное оружие. Только разницы никакой нет, что Россия будет говорить. Северная Корея никого не станет слушать, они даже китайцев не слушают.
Наша с северными корейцами дружба вообще держится на чем-то, кроме текущего, скажем так, «своеобразного» положения России на международной арене? Это такая ситуативная дружба с тем, кто остался? Или у нас действительно есть какие-то реальные предпосылки к развитию отношений? Наша дружба — это немножко условное понятие. Если смотреть на отношения, скажем так, простых людей — северокорейцы просто помнят экономическую помощь России и Советского Союза. Причем и в той степени, в которой они ее получали в реальности, и в той, что была описана в прессе.
Что же касается политики: у Владимира Путина есть большой проект «Украина» И всё, что идет в топку этого проекта, им горячо приветствуется. Все началось с того, что [России] были очень нужны артиллерийские снаряды. Помните, во время битвы за Бахмут очень активно применялась артиллерия, вообще был такой период. А поскольку Корейская народная армия и Вооруженные силы России родом из Советской армии, у них совместимы калибры.
Сейчас в боевых действиях, как вы знаете, фокус сместился с артиллерии на дроны. Снаряды нужны меньше, а дронов в Северной Корее пока еще не производят в таких количествах. Но зато страна может поделиться солдатами. А ведь человеческой силой не делился никто, включая суперближайших союзников. Я даже не Лукашенко имею в виду, а Абхазию и Южную Осетию. Даже они не посылали своих солдат на фронт, а Северная Корея посылала. Поэтому понятно, что Путин благодарен. Он очень эмоционально вовлечен в боевые действия и во всё, что с ними связано.
И ведь никто не верил, что Ким Чен Ын на самом деле пошлет своих солдат в помощь Путину. А он это сделал. О чем это говорит? Мы прямо настолько нужны Северной Корее? Да, я тоже в это не верил, в 2022 году мне это казалось немыслимым. Но, получается, да — нужны. И Ким Чен Ын здесь готов рискнуть. Для него это очень важная геополитическая игра такая. Дело в том, что Северная Корея очень зависит от Китая, более 90% торговли у них шло с Китайской Народной Республикой до февраля 22-го. И им всегда хотелось какую-нибудь вторую страну.
Ведь вся их доктрина внешней политики строится на том, что должно быть несколько спонсоров, на противоречиях между которыми можно играть. Они пытались такое провернуть с Сеулом — не получилось. Получилось с Москвой. Так что сейчас Северная Корея, с одной стороны, очень пытается наладить отношения с Россией, а с другой стороны — по возможности, еще сделать так, чтобы были какие-то трения между Москвой и Пекином, чтобы на этих трениях можно было играть.
А как она пытается это сделать? Что в отношениях России и Китая зависит от КНДР? Обратите внимание: северокорейцы пытаются наладить сотрудничество абсолютно по всем фронтам и громко о них писать. Позвать российских туристов, наладить какие-то небольшие обмены, провести месячники российской культуры, выставки-ярмарки своей продукции. Сказать: вот, смотрите, как партнерство идет — видимо, чтобы потом, если отпадет нужда в сотрудничестве по военной части, сказать: мол, ребята, мы же «хорошо сидим», давайте продолжать. При этом ничего из этого напрямую не делается так, чтобы позлить китайцев, но постоянно виден какой-то легкий подтекст.
Условно: позвали российских туристов, а китайских пока не пускаем. Или построили мост через пограничную реку — но настолько низким, что он перекрывает Китаю выход в Японское море. Ну такие мелкие штуки, про которые, конечно, не подумали. Для них золотым временем был советско-китайский раскол, когда Брежнев и Мао ругались, и Ким Ир Сен (дедушка нынешнего вождя) «доил» и Леонида Ильича, и Мао Цзэдуна.
Про новый автомобильный мост между РФ и КНДР через реку Туманную как раз и хотело спросить. Его специально таким низким построили? Вдруг это такой… простым языком говоря, «косяк»? Естественно, я свечку не держал, но очень удивлюсь, если никто об этом не подумал. Подозреваю, что да, специально. В общем и целом, это укладывается в стиль северокорейской дипломатии. И причем китайцы, насколько я слышал, некоторые свои претензии высказывали, но в таком формате: мол, в будущем, если будет принято политическое решение, вы же его, конечно, перестроите, чтобы и наши суда могли ходить? И с таким посылом, в случае чего, Китай как сильная страна сможет добиться своего.
А насколько этот трансграничный переход в виде моста через реку Туманную реально нужен? СВО закончится, и может вполне оказаться, что и друзья у нас новые, и торговать-то нам нечем, и знаменитые курорты