Сцена из спектакля “Предлагаемые обстоятельства”. Фото автора.
(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ НОВАШОВЫМ АНДРЕЕМ ВАЛЕРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА НОВАШОВА АНДРЕЯ ВАЛЕРЬЕВИЧА.
На международном фестивале “Хронофест” в Ереване слушали прошлое, танцевали “Березовый сок” и спорили с призраком основателя МХТ. Фестиваль придумали и проводят эмигрировавшие из России Илья Мощицкий и Артем Арсенян. Судя по фестивальным спектаклям, на которых побывал корреспондент “Новой”, в релокации театр занят тем же, чем везде и всегда, — перепридумыванием себя.
Сначала одно нетеатральное наблюдение. В Ереване после 24 февраля возникали самые разные эмигрантские инициативы, но большинство из них либо сошли на нет, либо затухают. Все реже ивенты, все меньше участников. Организаторы покидают Армению или выгорают. Вроде бы и “Хронофест” в этот тренд вписывался. Фестиваль (сначала он назывался “Временный”) в самом начале 2022 года провел в Петербурге режиссер Илья Мощицкий. После 24-го февраля он эмигрировал в Армению, и летом 2022 года провёл фестиваль с таким же названием уже в Ереване. Соорганизатором стал еще один эмигрант — Артём Арсенян, который в России был причастен к фестивалям “Новый европейский театр” и “Точка доступа”. После этого три года фестиваль не проводился, но в 2025 году, уже под нынешним названием — “Хронофест” — состоялся вновь. В июне 2026-го прошел уже в третий раз, и организаторы хотят сделать “Хронофест” ежегодным.
Режиссер Илья Мощицкий в России ставил спектакли в академических и независимых театрах и организовал в Петербурге театральное сообщество “Хронотоп”. Часть актеров, работавших с Ильей, переехала вместе с ним в Ереван. “Хронофест” — это спектакли и перфомансы самого Ильи и живущих в разных странах авторов, близких по духу Илье и Артему.
Технохит для призрака. Как и любой независимый фестиваль, “Хронофест” пытается понять, что такое театр сегодня. На лаборатории, которую “Хронофест” проводил совместно с армянским культурным фондом hosq, родился спектакль “Предлагаемые обстоятельства”. Режиссер Илья Мощицкий взял за основу актерские этюды. Премьерный и единственный показ состоялся в ереванском театре имени Станиславского. ” Действие, как можно догадаться из названия, выстраивается вокруг фигуры знаменитого режиссера. Начинается всё как душная лекция на фоне портрета Константина Сергеевича, но постепенно спектакль мутирует в гротеск и сюрреализм.
Исполнители сидят за столом у самовара, и по очереди произносят знаменитые реплики из разных пьес Чехова — главного для Станиславского драматурга. Выглядит всё это галлюцинаторно. Актриса, замыкающая этот круг, говорит реплику Аркадиной из “Чайки”: “Я работаю, я чувствую, я постоянно в суете, а вы сидите всё на одном месте, не живете…”. Поднимается, хочет уйти, но с ее пластикой что-то неладное, она будто на части разваливается. Возвращается на место, и все реплики повторяются по кругу. Актеры оказались в лимбе, из которого не выбраться. С каждым новым кругом каждый из них произносит один и тот же текст всё громче и взвинченнее. Они как заводные куклы, механизм которых дал сбой. Этот эпизод — актерское и режиссерское высказывание о том, что прежний театр уже невозможен.
Сцена из спектакля “Предлагаемые обстоятельства”. Фото автора.
Переосмысляют участники “Предлагаемых обстоятельств” и систему Станиславского. Один актер зачитывает фрагмент из сочинения великого режиссера, где речь идет о том, сколько времени исполнитель, находясь на авансцене, может удерживать внимание зрителей. Другие по очереди выходят на авансцену и показывают пластические этюды под пульсирующий технохаус “Push me and then just touch me / Till I can get my satisfaction…”. Зачитывающий засекает время, и менторским тоном комментирует происходящее цитатами из Станиславского, по сути, троллит и обесценивает старания своих коллег. В спектакле — сначала на экране, а потом и на сцене — появляется фигура в ночнушке с выбеленным лицом. Сначала подумал, что в гости к актерам забрела какая-то гоголевская старушка-ключница. Но оказалось, это дух… Нет, пожалуй, призрак Станиславского — блеклый и безжизненный. Ближе к финалу актеры пытаются вступить с ним в диалог. Один жалуется, что именем Станиславского оправдывают всё устаревшее и отжившее. Другой признается, что, когда был студентом, Систему Станиславского ненавидел. Третий обижается: Станиславский всё время пишет о среднем актере, получается, последователь Системы должен считать себя посредственностью? Занятая в спектакле актриса упрекает основателя МХТ, что он ничего не написал о том, как ей, актрисе, объяснить режиссеру, что нельзя назначать премьеру на день, когда у нее начинаются месячные. Призрак долго слушает молча и неподвижно, но под напором вопросов, обвинений и жалоб начинает выходить из сомнамбулического состояния. Актеры бросаются к нему, как к мессии, чтобы не пропустить ни единого слова. Из груди призрака вырывается тихий хрип, потом он начинает цитировать приевшийся уже танцевальный хит: “Push me and then just touch me…”. В общем, он тоже не знает.
Сцена из спектакля “Предлагаемые обстоятельства”. Фото автора.
Жизнь как спектакль. Узнаваемый шрифт, который использует художник Синий Карандаш, многие видели на фотографии его работы “Иди лесом”. После этого граффити, выполненного в России, ему пришлось бежать в Армению, спасаясь от репрессий. Упомянутую фотографию публиковали независимые СМИ, когда писали новости о художнике. В столице Армении таким же шрифтом выполнено его граффити “В Ереване солнечно”. И этот же шрифт увидели зрители показанного на “Хронофесте” спектакля, который называется “Это спектакль”. Художник стал соавтором режиссера Алексея Киселева. По ходу действия на экране появляются вопросы и ремарки, которые пишет Синий Карандаш. Спектакль — абсолютная импровизация. Режиссер и художник придумали использовать приложение для рандомного общения в интернете. Такие были популярны лет двадцать назад, и сейчас снова в моде. Алексей и Синий Карандаш сидели на сцене с включенным ноутбуком, выводя собеседников, подброшенных им видеочатом-рулеткой, на большой экран. Выполненная Синим Карандашом надпись “Это спектакль” — первое, что видели собеседники. По мысли режиссера, каждый случайный разговор должен стать частью общей мозаики. У спектакля есть концепция, но на каждом показе она разная. В чат-рулетке был установлен единственный фильтр — пользователь должен знать русский. Но на фестивальном показе видеорулетка соединяла и с англоговорящими. Один из них предложил залу петь вместе с ним — сначала глоссолалии, а потом “Аллах акбар”, и остался очень доволен, что поагитировал за ислам в христианской Армении. Потом чат-рулетка подбросила патологоанатома из Испании, который по матери русский. Вряд ли кого-то удивлю, сообщив, что он оказался самым веселым и оптимистичным. По его словам, кроме смерти, все поправимо. На прощание выразил надежду, что со зрителями он еще когда-нибудь встретится, но не на работе.
Кадры со спектакля “Это спектакль”. Фото автора.
Самым драматичным стал диалог с рандомным собеседником, живущим в России. Во время созвона он шел по улице, как казалось, без цели. Узнав, что стал участником спектакля, процитировал: “Вся жизнь — спектакль…”. Смартфон держал так, что в кадр попадали только его ухо и борода. Голос грустный и уставший. Не только отвечал на вопросы, но и задавал их. Догадался, что авторы спектакля покинули Россию по политическим причинам, и, почти по Вампилову, пытался выяснить: почему всех учили одинаково, а получилось из каждого разное?
В программе фестиваля был еще один спектакль, попытавшийся кардинально переосмыслить, что является театром, — “Я еще здесь” театрального объединения “Хронотоп”. Зрители сидят в арт-галерее перед окном во всю стену, выходящую на всегда многолюдную улицу Абовяна. Актеры играют на улице. На них микрофоны, и звук транслируется в зрительный зал. Попытка соединить спонтанный поток жизни с актерской игрой, как кажется, не слишком удачная. Прохожие, разумеется, удивляются, что через окно за ними наблюдают десятки зрителей. Кто-то ускоряет шаг, кто-то машет рукой, задерживается. Но актеры взаимодействуют друг с другом, а не с прохожими. Взаимного проникновения мира театра и потока жизни нет. “Это происходит прямо сейчас” — пишет актер мар