Петр Саруханов / «Новая газета».

Однажды выдающегося физика, четырежды лауреата Сталинской премии Якова Борисовича Зельдовича попросили высказаться на глубоко философскую тему соотношения формы и содержания. Академик был краток: «Форма должна быть такой, чтобы ее хотелось взять на содержание».

При внешней игривости высказывания оно отражает не только философско-физиологическую, но и политическую реальность: «форма власти должна быть такой, чтобы не было мучительно больно голосовать за нее и платить ей налоги. Разумеется, это физико-политическая формула демократической системы, но даже в диктатурах иной раз неэффективность управления начинает раздражать налогоплательщиков, деньги которых проваливаются в черную дыру, приводя в результате к абсурдным ограничениям в повседневной жизни и разнообразным дефицитам».

Например, дефицит топлива — и это в «энергетической сверхдержаве», вместо зеленого перехода инициировавшей «структурную трансформацию» экономики и в результате вынужденной импортировать бензин. Нет сомнений, согласно другой формуле — поэта Некрасова, народ «вынесет всё» (во всех смыслах словосочетания) и приспособится к любым неприятностям. Так было и во времена советской власти, но тогда имелось универсальное оправдание: вынесем всё — «лишь бы не было войны».

А теперь она, спустя четыре с половиной года СВО, неофициально объявлена официальными лицами, включая пресс-атташе президента Пескова, причем объявлена сразу Европе — чтоб два раза не вставать перед человеком-микрофоном Зарубиным.

Словом, сейчас такого оправдания нет, и народонаселение, сознательно принявшее «позу зародыша», снявшее с себя ответственность за что-либо и взявшее на вооружение предустановленную покорность, начинает проявлять признаки беспокойства. Причем с такой энергией, что оно отразилось даже в массовых опросах населения — вне зависимости от степени приближенности/удаленности той или иной социологической службы от стен древнего Кремля.

Попутно нельзя не заметить, что те же самые наблюдатели за социологией (а в ней все считают себя специалистами, прямо как в футболе), которые следовали утверждению «социологические исследования в авторитарных режимах невозможны» и отказывались верить в безысходную покорность пресловутых «70–80 процентов населения», теперь вдруг начали социологии верить и охотно цитируют даже данные ВЦИОМа, не говоря уже о ФОМе.

А что случилось? Случилось, что рейтинги Путина, власти и иные хорошо видимые индикаторы стали переживать эрозию (например, согласно ФОМу, индикатор «Путин хорошо работает» продемонстрировал падение с 83 до 70% за год — июнь к июню). Тем более заметную, если учесть, что в персоналистских режимах рейтинг первого лица не может не быть запредельно высоким, иначе это не автократия, а какая-то разнузданная демократия.

На фоне все продолжающейся СВО, хронической стагфляции, социальной депрессии и усложненной частной жизни начала рваться и «спираль молчания», отражающая вполне очевидный для патриотической истерии феномен — следование больших масс людей социально одобряемому поведению и оценкам. В нашем случае речь о поддержке всего того, что делают Кремль и Лубянка.

Именно с этим проблема. И для удобства пользования потребителям, не верившим социологам и теперь внезапно им поверившим, есть такой индикатор (от «Левада-центра» — признан Минюстом РФ «иностранным агентом»): «Идут ли дела в стране в правильном направлении или страна движется по неверному пути?» Год назад, в июне 2025 года, 70% респондентов считали, что страна идет в правильном направлении. Июньские данные 2026 года дают цифру на 18 п. п. меньше — 52%.

Повторюсь, для полутоталитарных идеологизированных милитаризованных режимов такое падение — очень серьезное. Ровно таким — 52% — был этот показатель в феврале 2022 года, когда население еще толком не успело осознать, что произошло. В январе 2022-го, уже на волне входившего в пик милитаристского угара, — 50%; примерно вокруг 50% стагнировал этот показатель с 2020 года, времени обнуления президентских сроков; в период пенсионной реформы и ковида он был еще ниже, упал во время частичной мобилизации, но не до такой степени, как сейчас.

То есть — еще раз — затянувшаяся СВО, стагфляция, дефицитный бюджет с искаженной в пользу ВПК структурой расходов, интернет-ограничения и топливный кризис сопоставимы по негативному для властей эффекту с пенсионной реформой, ковидом и частичной мобилизацией.

И это только один индикатор, а их, прямых и косвенных, в том числе тех, на которые никогда не обращали внимание отрицатели социологии, много. Самый банальный и всеми (не)любимый — рейтинг одобрения деятельности президента от «Левада-центра», всегда поднимавшийся в период военно-полевых романов и патриотических кампаний, и стагнировавший в моменты относительно мирной жизни.

Снова возьмем сопоставимые периоды: июнь 2025-го — 86%, июнь 2026-го — 74%; 12 п. п. для автократа, символа единства нации и командира осажденной крепости, сражающейся со всем Западом, — это много («не одобряю» — рост с 12 до 21% за год). Сравниваем с предвоенным январем 2022 года — тогда одобрение составляло 69%, скакнув в феврале до 71%, а в марте — до военно-истерических 83%.

То есть сегодняшний масштаб одобрения упал почти до показателей периода «до СВО». И это тоже очень серьезный сигнал усталости и раздражения. При таких пограничных показателях устраивать что-то вроде частичной мобилизации означает разрушить очень хрупкий баланс скверных, но терпимых для власти настроений.

Есть, разумеется, различия в недовольстве «зетников» и «либералов», но любой оттенок неудовлетворенности добавляет что-то к общим показателям. При этом опора власти — всё те же, в среднем, более возрастные когорты, всё те же более обеспеченные граждане, у которых и так всё хорошо, та же Москва, которая до недавних пор удовлетворялась невовлеченностью в СВО, зрители ТВ и пользователи «Макса». Общество не объединено, оно расколото по самым разным критериям.

А вот объединяет его та самая усталость и ощущение полного бессилия, которые отражаются и в абсолютной импотентности образований, все еще фигурально именуемых «парламентскими партиями» — им вообще нечего предложить избирателям (впрочем, как и Кремлю).

Такую форму, вернемся к максиме Зельдовича, никому уже не хочется брать на содержание. Академик еще занимался черными дырами. Но, боюсь, физико-политические метафоры заведут нас слишком далеко…
– Признан властями РФ «иноагентом».