Жил когда-то писатель Михаил Бубеннов. Жил, можно сказать, насыщенно: стучал на коллег, ненавидел евреев, боролся с безродными космополитами. Но и о книгах не забывал, и даже получил в 1948 году Сталинскую премию за первый том своего военного романа «Белые березки». Сталинскую премию в те годы получил и писатель совершенно другого уровня, Виктор Некрасов, за повесть «В окопах Сталинграда». То, что она была опубликована, можно воспринимать как чудо, но она увидела свет и легла в основу литературного феномена, позже названного «лейтенантской прозой».
Бубеннова и Некрасова, опубликовавших свои вещи практически одновременно, можно считать двумя полюсами советской военной прозы: с одной стороны — плоский бесталанный официоз, с другой — страшная правда. Дальнейшая судьба обоих писателей не задалась. Некрасов впал в немилость властей, был вынужден эмигрировать, а на его творчество в СССР был наложен строжайший запрет. Бубеннов тоже не блистал. Он переборщил со стукачеством, безудержным пьянством и таким же безудержным прославлением Сталина и после смерти вождя оказался никому не нужен. Так и забыли бы писателя Бубеннова, если бы не эпиграмма, написанная то ли Твардовским, то ли Казакевичем, которая увековечивает пьяную драку двух сталинских лауреатов — Бубеннова со своим дружком Анатолием Суровым.
Прошли годы, и военную прозу стали забывать: и халтуру Бубеннова, и пронзительную, глубокую «лейтенантскую». Но начались новые боевые действия. И возникла потребность в новой военной литературе. Любой вооруженный конфликт требует отображения и осмысления в культуре. Текущее столкновение с Украиной не является исключением. Но осмысление приходит не сразу, это долгий процесс. То, что повесть Некрасова появилась в печати в первые послевоенные годы, — это исключение из правила, чуть ли не единственное.
Повесть Константина Воробьева «Это мы, господи!», которую он написал в подполье в 1943 году, так и не удалось опубликовать аж до 1986 года. Рассвет «лейтенантской прозы» пришелся на конец 50–60-х годов, то есть после войны прошло 15–20 лет. Непосредственно во время боевых действий отображение войны в искусстве неизбежно приобретает характер пропаганды.
Воюющее государство, особенно авторитарное, всегда крайне болезненно реагирует на альтернативные точки зрения. Всё обязательно должно изображаться в «правильном» ракурсе, а то придут «иноагенты» и такого понапишут… Да, в общем, уже и пишут. Поэтому некоторое время назад среди Z-патриотов начался лихорадочный поиск авторов «новой лейтенантской прозы». Именно «лейтенантской», так как создавать ее, по замыслу, должны не генералы, а те, кто «воюет на земле». Ну или хотя бы побывал на фронте.
И впрямь, без соответствующей литературы тому, что официально называется СВО, не хватает цельности образа. Страшно сказать, у нас до сих пор ни своего «Василия Теркина» не создано, ни «Жди меня». Нет такого литературного произведения, которым бы зачитывалась вся страна. «Нужны новые Теркины», — кричат литературные функционеры. Доходит до абсурда: в Севастополе поставили спектакль, в котором Василий Теркин становится «бойцом СВО». Ну не мог спокойно Вася Оставаться в стороне. Плачут дети на Донбассе, Слышен плач и в вышине. Что с того, что заслужил он Славу, почести, покой;
Что свое уже отжил он; Что немножко неживой? Сначала сделали ставку на стихи: собрали антологию «ПоэZия русского лета». Не взлетело, несмотря даже на бесплатный доступ через «Госуслуги». Тогда перешли к прозе. Пишущих на заданную тему, в принципе, уже набралось достаточно. „ У Z-писателей даже есть аудитория: стенды с их книгами на ярмарках не пустуют. Но она ограничена, варится в собственном соку и никак не может претендовать на роль массовой. Это видно по рейтингам: писатели-«патриоты» в них — редкие гости.
Существует небольшой набор популярных, а значит, коммерчески успешных имен — Симоньян, Проханов, Прилепин, Лукьяненко, для которых не жалеют сил и средств на продвижение и рекламу. Их новинки в рейтинги залетают, как любые распиаренные книги (и далеко не все они на тему СВО). На этом всё, больше никого нет. Выходит, за пределы нишевой группы «патриотов» и мероприятий СПР творчество новых писателей — апологетов военных действий не вышло.
Они и сами это понимают, периодически устраивая мозговые штурмы о том, кто же ставит палки в колеса «литературы об СВО». Обвиняют в провале всех кругом, кроме себя: книжные сети, которые не хотят продавать «патриотическую» литературу, общество, которое поет, танцует и не осознает, что страна находится в крайне тяжелом положении, учителей, которые рассказывают детям не то, что требуется (а враги в это время не дремлют!), и так далее. „Федеральные сети не берут эти книги. Ни в одном магазине страны нет выделенного места для литературы об СВО», — жаловался в августе 2024-го главный редактор издательства «Вече» Сергей Дмитриев. И, разумеется, хором просят господдержки.
С февраля 2022-го успело произойти многое. Во главе СПР встал испытанный кадр — Владимир Мединский, «великий уравнитель» писательских организаций. Магазины завалили томиками с буквой Z. Программы фестивалей и ярмарок включают Z-повестку в обязательном порядке. Авторы ходят по школам, рассказывая детям о «подвигах русского солдата в борьбе против украинского нацизма». Вручаются бесчисленные награды, между прочим, с нехилым премиальным фондом. Своих врагов они вроде выдавили прочь… Но воз и ныне там.
Четыре года длится февраль, а «новую лейтенантскую прозу» не читают — по очень простой причине. Она просто невероятно, потрясающе плохо написана. Бубеннов по сравнению с нынешними «творцами» — просто мастер пера. Рецепт, по которому варится блюдо, состоит из нескольких ингредиентов, которые так или иначе повторяются практически в каждом Z-творении. И почти все эти же приемы представлены в госпропаганде. Иногда возникает впечатление, что некоторые Z-авторы специально смотрят ток-шоу Владимира Соловьева и затем переписывают особо яркие моменты. Если уж сравнивать современных военных авторов с литературой СССР, то это, конечно, не «лейтенантская проза», а тексты, в основном публицистические, которые появлялись непосредственно после 24 февраля.
Там сходство есть: патриотический пафос, единение народа, прославление подвига. Призывы Симонова и Эренбурга «Убей» вполне могут прозвучать (и звучат) и сейчас. Но ярость писателей и публицистов времен Второй мировой — это искренняя ярость против настоящего, беспримесного зла. „ Нынешней пропаганде так и не удалось продать массам концепцию СВО как продолжения борьбы с фашизмом — но все равно это до сих пор один из главных тезисов новой военной книги.
Попытки Z-писателей убедить читателя, что борьба идет за правое дело с великим злом, просты и незатейливы — например, для этого они могут называть украинских военных «бандерами», или вовсе «немцами», или «нацистами», иногда даже без кавычек. Один из любимых приемов Z-писателей — выставить «хохлов» (не всех украинцев, а именно «хохлов», в их лексике — солдат ВСУ) в неприглядном свете. «Слава богу, что вы пришли! Слава богу! Зверюги эти… — Она (бабушка в одном из рассказов писателя Олега Роя) закатала рукав и показала свежий синяк на предплечье. — На днях брала воду у колодца, а тот меня хрясь кулаком, ведро отобрал, воды напился и в колодезь зашвырнул, насилу достала. Нормальный человек попросил бы: чи ж я не дала б? А этот… и яка его мать родила?»
Еще в Z-литературе обязательно должен быть подвиг. Это главное: без подвига никуда. Но герой не должен гордиться ни в коем случае, потому что совершать подвиги — для ихнего брата обычное дело, как семки лузгать, и вообще, это ж не для себя, а ради Родины. В общем, из всего этого и следует главное различие «новой» и «старой» лейтенантской прозы. Тогда была литература. Сегодня — пропаганда. Пропаганда может быть частью литературы, может быть талантлива или бесталанна. Представленные образцы бесталанны. Может быть, авторы «прозы об СВО» хорошо умеют обращаться с автоматом — не видел, не знаю. Но с пером у них возникают очевидные проблемы.
Этот материал вышел в шестнадцатом номере «Новая газета. Журнал».
