Кадр из фильма “Песни джиннов”.
Обычное чудо “Песни джиннов” (продюсер, как всегда, Юлия Витязева, Русские премьеры, #K24 FILMS) завершает индийский цикл режиссера («Жар-птицы», «Надо снимать фильмы о любви»). Любимый жанр Михайлова — философская сказка и сновидческий трип — инструмент и опыт экзистенциальной и метафизической рефлексии.
Четыре главы как воплощение в мозаичной истории четырех стихий, воздух/земля/вода/огонь превратились на экране в “Просторы/Лабиринты/Реки/Костры” — микс притчи и мокьюментари.
Сплетение двух историй. Предприимчивый бедняк Дэни (Вьом Ядав) берется устроить на Гоа мощное шоу Юлии Волковой (группа t.A.T.u.), о которой он прежде и не слыхал. Но авантюра понятным образом лопается, как воздушный шарик (русские хотят деньги от индусов — индусы от русских).
А две актрисы в воздушных красных одеждах бродят по новогоднему Варанаси “в поисках радости”, хэппиньюэровского настроения, вспоминая роли, приключения и странные вечеринки, где следовало отпускать грехи. Это Виктория Мирошниченко (“Дылда” Кантемира Балагова) и Анастасия Негинская (“Первый номер”, “Канцелярская крыса”).
За ними узкими освещенными то изумрудным, то алым светом лабиринтам города, в мягком контровом свете следит камера Макса Дроздова, с которым они переговариваются. Прогулка ведет их по кругу от радости к краю смерти. Как и сам “Новый год” в колесе Сансары: старая жизнь умирает, новая рождается.
А рифмой “прогулке” служит обряд поминовения, который совершает молодая женщина.
Кадр из фильма “Песни джиннов”.
Человек в центре круговорота толпы, рикш, мотоциклов кричит, как Раскольников, что ему не надо исповедоваться, не убивал он и не крал. Актер, доказывающий детям, что не псих, левитацией. Всем нужно в ашрам, где лечат душевные боли “песнями джиннов”. Направляется туда со своим спутником и убитый провалом Дэни (а с ними оператор Алексей Родионов).
Как в волшебную сказку, где встретит невиданной красоты принцессу Тару (Манасви Мамгаи — победительница конкурса красоты), которую надо спасти от Змея. Тара в Индии означает не только “звезда”, это имя тантрической богини.
Сновидческий рейв в красном ашраме, где флейта кришны и пение духов: целительная музыка лечит, ее можно прикладывать к ранам страдающей души. Но песня джиннов исцелит лишь тех, кто ее слышит.
Музыка не просто лечит, здесь она диктует мягкий темпоритм и текучий монтаж фильма. “Песни джиннов” — путешествие “туда, где больше нет календарей”, как писал поэт (с календарем связан отдельный сюжет). Круговорот жизни и смерти (Змей объединяет смерть и возрождение), молитвы и музыки, иллюзии и реальности, прошлого и настоящего, которые прямо в кадре меняются местами.
Микрокосм фильма составлен прихотливо из сквозных историй и сотни разбросанных “моментов”, вшитых в общий орнамент. Реки людей текут по своим делам. Брейкдансеры крутят свои “ветряные мельницы” на морском берегу неподалеку от сонных коров, женщина в красном с головой лисы заглядывает в камеру, русские расслабляются на техно-вечеринке, дикий “Индиленд” с тройкой уродливых Микки Маусов перед каруселями, золотое солнце, плавающее в теплом море.
Владимир Трушников в роли молчаливого спутника-джинна. Он все время был рядом с Дэни, просто тот его не замечал. Индия — галлюциногенный космос.
Кадр из фильма “Песни джиннов”.
Попытка расшифровывать фильм — то же, что пытаться расколдовать колдовство сновидческого михайловского мира. Это сделает сам автор, он выпускает к выходу фильма книгу “Песни джиннов”. Но ближе к финалу просвечивается основная тема, не отпускающая режиссера, — тема чуда.
И дело не только в соучастии и воскрешении нашей бренной жизни духов, которые спасают нас пением. Чудо как внутреннее состояние человека — идея, прорастающая из Евангельских текстов: “В каждом человеке есть доброе начало”. Девушки в красном бродят по Варанаси в поисках чуда и обретают его.
Оператор Макс скажет одной из них: “Ты — чудо”, — словно ее расколдовывая. По Михайлову, все сказки сводятся к одному — расколдовыванию мира с помощью любви. Не без помощи песен джиннов, разумеется.
Ангелы и дьяволы в одной коммуналке “Пока небо смотрит” — десятый фильм Романа Михайлова (продюсер Юлия Витязева, #K24) — сняли еще до завершения “Песни джиннов” — за сентябрь. Документально-игровая танцевальная драма из жизни андеграундной команды виртуозов, участвующих в баттлах стритденсеров.
Кадр из фильма “Пока небо смотрит”.
Внутри строго выстроенной кольцевой композиции игровое кино прорастает из псевдодока. Группа танцовщиков в плацкарте едут на отбор в большое телешоу и международные баттлы. Болтают обо всем на свете, изумляя пассажиров пролетами по коридору, ужимками, прыжками, взаимными подколами, легкими тактильными взаимоотношениями.
Пока эта команда-семья не оказывается в коммуналке с трубами и проводами — как кишками наружу, долгим коридором с пианино и грязно-синими стенами. Пришедшая сюда модная режиссер Лера Гай-Германика с богатеньким продюсером Сеней (Федор Лавров, по совместительству креативный продюсер фильма вместе с Сашей Киселевой) в восторге: “Само пространство — герой этого проекта”.
Сфоткались со всем облезлым, посмотрели на танцовщиков: “Мы из вас сделаем звезд”. Идея такая: два оператора + два профи-актера, которых внедрят в эту коммуну для взаимодействия. Постепенно прорастает и история танцовщицы Алисы (дебютантка Алиса Белопросова — нижегородская танцовщица и хореограф, основатель фестиваля экспериментального танца POEZDA), которую присмотрел папик Сеня, а увидев ее в клубе с настоящими лебедиными крыльями, просто голову потерял.
И ее товарищ по команде, лихой брейкер Арсений Ртуть, вступается за девушку с риском для жизни.
Кадр из фильма “Пока небо смотрит”.
Но при всей узнаваемости и жирности это не главный сюжет фильма. Все-таки он про конфликт обласканных бюджетами, телекамерами, звездами — вроде засветившегося в картине Сосо Павлиашвили, гламурных шоу, ярмарок тщеславия — и андеграундом, всех этих стачивающих пальцы, ломающих руки и ноги в сложных петлях, свечках, свайпах, пролетах — парней и девчонок.
Поэтому кульминацией станет издевательский брейкинг Арсения в белой юбке невесты, как вызов, пощечина гламуру и его самоуверенным представителям.
Кино про то, как танец из развлечения превращается в вызов, способ защиты человеческого достоинства.
Кадр из фильма “Пока небо смотрит”.
И еще про этих ребят, которых гнобят, не принимает общество, смотрят свысока и корят близкие, призывая заняться делом, а они и посвящают стрит-дансу все время: свободное и несвободное, оставаясь дерзкими и странными. Свободными под небом, которое их “смотрит”.
История про фильм внутри фильма Гай-Германики кажется брошенной. Хотя у меня есть версия, что сюжет плачущей невесты с крыльями и ее защитником — и есть тот фильм, который режиссер Гай-Германика сняла внутри фильма режиссера Михайлова.
Любопытно, видел ли Михайлов дебютный фильм Элема Климова “Смотрите — небо”? Там школьники строили ракету, это был фильм про предельную искренность, которая присуща юности, истовую веру в невозможное. Похоже, что нет.
БОЛЬШЕ О КИНО Лариса Малюкова ведет телеграм-канал о кино и не только. Подписывайтесь тут.
