В уголовном деле программиста и дзен-буддиста Ильи Васильева, которое уже успело пережить собственное обнуление и рассмотрели во второй раз, к прежнему набору странностей добавилось еще и ощущение, что сама реальность в этом процессе подстраивается под фабулу, а не наоборот.

В Преображенском суде Москвы завершился повторный разбор истории дзен-буддиста, которого судят за несколько фраз на английском языке. Ему вменили пост в Facebook*, найденный, как следует из материалов дела, в телефоне, изъятом вовсе по другому, административному делу о «дискредитации» армии.

Первый приговор был отменен, но при новом рассмотрении обвинение не изменилось ни на букву, словно апелляция была лишь технической паузой. Сам Васильев настаивает: текст был продиктован «состраданием и сочувствием» к погибшим. Тем более что речь шла о Херсоне, где живет его отец, но следствие усмотрело в этих словах «политическую ненависть».

11 мая 2023 года к 52-летнему Васильеву пришел оперуполномоченный ФСБ Никита Б. вместе с несколькими коллегами. По словам Васильева, незваные гости на словах держались корректно, но вели себя в его квартире так, словно не замечали ни правил дома, ни пространства, где люди занимаются дзен-практикой: они прошли в зал для медитаций в уличной обуви, громко удивлялись, что там якобы грязно, и положили документы прямо на алтарь.

Лишь после замечания хозяина бумаги убрали. Васильев, исповедующий дзен-буддизм, называет свою квартиру местом совместной практики единоверцев «Московским центром дзэн», а себя считает его настоятелем. Разговор с Б., как вспоминал Васильев, выглядел странно.

Оперативник пытался говорить почти по-дружески, просил не пугать его адом, уверяя, что уже бывал там, и демонстрировал красную нитку на запястье, подчеркивая, что он будто бы «из своих». Всю свою технику — iPhone, iPad и ноутбук — он передал сотрудникам сам. Среди пришедших был и технический специалист в балаклаве.

Он, как рассказывал Васильев, уверял, что в России за слова никого не сажают, а ФСБ нужно лишь установить, не было ли у него связей с украинскими спецслужбами. Взамен, по его словам, обещали, что устройства проверят и вернут в течение месяца.

Илья Васильев. Фото: тг Илья Васильев — группа поддержки. Позднее, уже в суде, Васильев говорил, что добровольно разблокировал телефон и планшет, поскольку знал, что на устройствах стояла актуальная прошивка.

Таким образом он решил предоставить силовикам шанс и проверить, насколько они вообще готовы соблюдать собственные обещания. Сразу после осмотра квартиры Васильева доставили в Преображенский суд.

Там он узнал, что ФСБ следит за ним уже несколько месяцев. Еще 4 февраля в присутствии понятых прошел осмотр страницы во «ВКонтакте», которую Васильев вел под именем Арви Хэккер, и там обнаружили публикации с признаками «дискредитации» российской армии. Именно за эти материалы судья Оксана Череповская в тот же день назначила Васильеву штраф в 40 тысяч рублей. После этого, по словам Ильи, чекист продолжал держаться подчеркнуто вежливо и даже пытался переводить происходящее в шутку.

Илья Васильев. Фото: тг Илья Васильев — группа поддержки. Повторное разбирательство началось в конце декабря 2025 года в том же Преображенском суде уже под председательством Андрея Кузнецова. За это время предъявленное обвинение против Васильева не изменилось ни на одну букву.

В ходе процесса адвокат обвиняемого Геворг Алексанян настаивал, что выводы экспертизы, проведенной в 2024 году экспертом Жидовой, нельзя считать полными и достоверными. По версии защиты, в экспертизе допущены грубые нарушения, и каждая из них ставит под сомнение ее выводы.

Во-первых, исходный текст, из-за которого возбуждено дело, был написан на английском языке, однако существует как минимум два варианта его перевода. Эксперт, по словам адвоката, анализировала не тот перевод, который лег в основу обвинения.

Во-вторых, в материалах экспертизы не указано, обладает ли Жидова профильным лингвистическим или филологическим образованием. По запросу защиты УФСБ не предоставило документов, подтверждающих ее квалификацию.

В-третьих, в заключении отсутствуют ссылки на конкретные методики: не названы их авторы, неясно, проходили ли они научную апробацию и применялись ли вообще в данном случае. Это, по мнению защиты, делает невозможной проверку как самого исследования, так и его результатов.

Кроме того, адвокат обращал внимание на то, что эксперт, цитируя словарные статьи, использовала сокращения, из-за чего невозможно проследить логику ее рассуждений.

Письмо Ильи Васильева на волю. Фото: тг Илья Васильев — группа поддержки. Подсудимый также сообщил, что удалил обе публикации задолго до задержания, после того как узнал о случаях преследования за высказывания. Он утверждает, что его запись была обращена к знакомым, в том числе буддистам, и задумывалась как размышление о том, что даже переговоры о мире не всегда приводят к прекращению насилия. Смерть людей он назвал трагедией вне зависимости от обстоятельств. Отвечая на предъявленное обвинение, Васильев заметил, что не согласен с попытками приписать ему эмоции и намерения, которых он не испытывал.

По его словам, публикация была приурочена к 25 декабря — дню, который имеет значение для многих религиозных традиций — и не содержала призывов или обращения к российской аудитории. Напротив, он считает ее призывом к миру, а само уголовное преследование за подобный текст, по его мнению, способно вызывать тревогу в обществе.

Отдельно он прокомментировал и предметы, изъятые при обыске: табличку с именем Алексея Навального Васильев объяснил тем, что она осталась у него со времен избирательной кампании мэра Москвы 2013 года. Говоря о своем образе жизни, он добавил, что фактически жил на пожертвования, совмещая преподавание и религиозную практику.

При этом Васильев подчеркнул, что признает вину лишь в той части, что именно он разместил пост.

Следствие обратилась к эксперту-лингвисту Института криминалистики ФСБ Юлии Жидовой. Она и обнаружила у Васильева в тексте так называемые «фейки». Причем использовался не профессиональный перевод текста на русский, а автоматический.

Речь шла о записи от 25 декабря 2022 года, где вместе с текстом Васильев опубликовал рождественскую открытку. По версии следствия, Васильев сознательно вводил неограниченный круг лиц в заблуждение и создавал видимость противоправной деятельности Вооруженных сил России и ее властей. Кроме того, ему вменили политическую ненависть, проявившуюся, по версии обвинения, в пренебрежительном, недружелюбном, враждебном и агрессивном отношении к властям.

Первый приговор Васильеву вынесли в ноябре 2024 года в Преображенском суде Москвы. Судья Валентина Лебедева назначила ему восемь лет лишения свободы. Однако это решение не устояло. Мосгорсуд отменил приговор и отправил дело на новое рассмотрение. Апелляционная инстанция указала на нарушение права на защиту: Васильев просил допустить к участию в процессе выбранного им защитника наряду с адвокатом, но суд отказал, сославшись на отсутствие у того юридического образования, хотя закон подобное допускает. Несмотря на отмену приговора, Васильева оставили в СИЗО.

Повторное разбирательство началось в конце декабря 2025 года в том же Преображенском суде уже под председательством Андрея Кузнецова. За это время предъявленное обвинение против Васильева не изменилось ни на одну букву.

В ходе процесса адвокат обвиняемого Геворг Алексанян настаивал, что выводы экспертизы, проведенной в 2024 году экспертом Жидовой, нельзя считать полными и достоверными. По версии защиты, в экспертизе допущены грубые нарушения, и каждая из них ставит под сомнение ее выводы.

Во-первых, исходный текст, из-за которого возбуждено дело, был написан на английском языке, однако существует как минимум два варианта его перевода. Эксперт, по словам адвоката, анализировала не тот перевод, который лег в основу обвинения.

В-вторых, в материалах экспертизы не указано, обладает ли Жидова профильным лингвистическим или филологическим образованием. По запросу защиты УФСБ не предоставило документов, подтверждающих ее квалификацию.

В-третьих, в заключении отсутствуют ссылки на конкретные методики: не названы их авторы, неясно, проходили ли они научную апробацию и применялись ли вообще в данном случае. Это, по мнению защиты, делает невозможной проверку как самого исследования, так и его результатов.

Кроме того, адвокат обращал внимание на то, что эксперт, цитируя словарные статьи, использовала сокращения, из-за чего невозможно проследить логику ее рассуждений.

Подсудимый также сообщил, что удалил обе публикации