Александр Бутягин, археолог из Санкт-Петербурга и исследователь Эрмитажа, был арестован в Варшаве в конце 2025 года. Его задержали по запросу Украины, которая обвиняет его в том, что после 2014 года он проводил незаконные раскопки в Крыму и уничтожил объект культурного наследия. В апреле археолог был возвращен в Россию в рамках обмена заключенными. Несколько дней после освобождения Бутягин, который не считает свою работу преступлением, заявил, что скоро вернется в Крым. В новом интервью — на этот раз с “Коммерсантом” — Бутягин рассказал, как его арестовали и обменяли, и ответил на критику коллег, которые осуждали его работу в Крыму после 2014 года. Он также говорил о политике и о том, как как российская и украинская пропаганда теперь используют его в своих целях. Мы отобрали основные цитаты из интервью.

По поводу ареста
Я догадывался, что такое может случиться. Но я уже дважды ездил в Европу без происшествий, поэтому предполагал, что Европа не будет играть в такие игры. Я не знал, что каждая европейская страна принимает это решение независимо. Это была моя ошибка. Я думал, что европейское сообщество не захочет втягиваться в охоту на гуманитарных ученых, но оказалось, что некоторые страны, как Польша, были рады присоединиться.

По поводу обмена
Я первый раз об этом услышал из слуха от коллег из Эрмитажа. Примерно через неделю мой адвокат пришел и сказал, что есть такой вариант. […] Адвокат просил меня никому не рассказывать, и я не рассказывал. Я подписал документы. На следующий день он снова пришел и сказал, что все идет гладко, и по его информации, все закончится к концу месяца. До конца месяца оставалось три дня. […] Утром меня отвели на обмен. […]
Меня, конечно, разочаровало, что моста не оказалось, как в фильме “Мертвый сезон”. Но в остальном все прошло примерно так. Поляки повели меня в маске и наручниках, хотя не ясно почему. Как мне объяснили, это было для моей безопасности. Затем меня отпустили на границе […]. И потом нас провели к границе, привели подсудимого с другой стороны и мы пересекли границу со своими вещами. Меня встретил человек от имени президента Беларуси, отвели в здание и оставили одного, чтобы я собрался с мыслями.

По поводу критики от коллег по поводу раскопок в Крыму после 2014 года
Это их личный выбор — пусть они сами справляются с этим. Ведь в научной работе не может быть преступления. Очень легко быть чистым и праведным, когда ты сидишь в Европе и смотришь свысока. Археологический памятник не виноват в том, что вокруг него идут бои или что он перешел в руки другого.

По поводу поддержки от коллег
Мне писали люди с абсолютно разными взглядами — даже мне самому это показалось удивительным. Ведь я маленький человек, известный в определенных кругах. Тем не менее, многие помогли. Российское сообщество в целом высказалось, разумеется, очень сильно на различных уровнях. Меня очень сочувственно относились польские переводчики, которые появились на самом первом этапе, когда меня только что арестовали. […]
Среди тех, кто писал, были русские ученые, живущие в Европе, и европейские ученые, с которыми мы лично не знакомы. Я знаю, что итальянские ученые написали коллективное письмо как группа; были также личные письма и так далее.

По поводу археологии и политики
Политика — переменчивая вещь — почему изучение интересного объекта должно зависеть от нее? Я этого не понимаю. Моя задача как ученого — изучить объект, который я люблю, который я знаю и над которым работаю с детства. И я стараюсь делать это всякий раз, когда у меня есть такая возможность. […]
Любая пропаганда сейчас использует меня в разных направлениях. С одной стороны — как ужасного разорителя и разрушителя объектов, с другой — как героя. Но я просто ученый, который целую жизнь мечтал изучать свой объект.