На выставке “Эпоха Неизвестного. К 100-летию художника” в Третьяковской галерее обнаружились подделки. Следственный комитет возбудил уголовное дело, но какие конкретно работы вызвали подозрение — не сообщается. Эта громкая новость из мира искусства — отличный повод поговорить о фальсификациях.
Во-первых, подделывают всё. Есть миф, что это касается в основном известных художников прошлых веков, но нет. В зоне риска и современное искусство, и недорогие, но самые “ликвидные” авторы. Подделки крутятся как в категории до тысячи долларов, так и в сегменте от миллионов. Кажется, что фальсификат — точно такая же часть арт-рынка, как и профессиональные институции.
Во-вторых, мы знаем только о крупных кейсах, которые попали в новости, — а их не так уж и много. Когда речь идет о недорогих работах, покупатели даже в полицию не обращаются. Не стоит оно того. Да и в большинстве случаев банально стыдно: строишь из себя коллекционера, а тебе впарили фальшак. О таком рассказывают только друзьям в интимной обстановке. Но если посмотреть на финансовую сторону вопроса — игра стоит свеч.
Считайте сами: стоимость производства большинства произведений чаще всего не имеет прямой корреляции с затраченными на материалы средствами. При этом, как бы цинично это ни звучало, для талантливого выпускника художественной академии сделать копию или подражать чужому стилю — плевое дело. Дальше — детали и тонкости. Старые холсты и краски, чтобы пройти химическую экспертизу.
Учитывая масштабы, от покупки подделки не застрахован никто. Классические примеры — Константин Коровин и Иван Айвазовский. Оба создали несметное количество работ с узнаваемыми сюжетами. Оба — резиденты крупных музеев и постоянные участники аукционных торгов. Спрос, учитывая популярность авторов, отличный: завладеть работой художника, которого знаешь с детства, — вполне логичная мечта.
Профессиональная экспертиза — штука затратная. Это работа не только искусствоведа, который открывает каталог-резоне автора, сравнивает периоды, характерные сюжеты, цветовую палитру и мелкие детали. Это работа химика, вычисляющего состав краски. Это, в конце концов, дорогое оборудование, способное просвечивать холст слой за слоем (вдруг одна картина была написана поверх другой).
На выходе получается документ: работа такого-то периода, использовались такие-то материалы, это оригинал. Печать и подпись. Но таких экспертов и лабораторий немало. Часто на руках у владельца оказывается несколько сертификатов от разных организаций. Часть из них утверждает, что работа настоящая, другие — что это подделка. Как понять, где правда?
И тут в дело вступает история. Провенанс — пожалуй, самый известный термин из мира искусства. Происхождение работы — один из главных способов подтвердить ее подлинность. Начинается всё банально: гарантия оригинальности — это, конечно, покупка из рук автора или через галерею, представляющую его интересы.
Дальше — выставки, вторичные продажи, аукционы. Каждое официальное перемещение картины оставляет след. Как интеллектуальный (публикации в каталогах, подтверждающие документы), так и физический: стикеры, штампы и прочие пометки на обратной стороне холста.
Формально на этом всё. Дальше в игру вступает талант мошенников, умноженный на азарт коллекционеров. Самый простой способ зацепить покупателя — цена. Нет того, кто бы не мечтал приобрести шедевр за бесценок. Справедливости ради: шанс есть, ситуации бывают разные. Кому-то срочно нужны деньги, кто-то просто не понимает реальной стоимости предмета.
В теории это нормальная ситуация и честный хлеб дилеров. На практике верить в такие чудеса — сомнительная бизнес-модель. С провенансом — дело техники. Можно придумать историю, как прабабушка купила картину на рынке, а можно поставить дело на поток. Так, несколько лет назад итальянская полиция накрыла банду, которая не только подделывала работы Бэнкси и Энди Уорхола, но и устраивала выставки в небольших городах, чтобы создать работам историю.
Учитывая, что у вышеуказанных авторов очень много печатной графики, подделка не составляет труда, а вот подтвердить оригинальное происхождение сложно. Возникает логичный вопрос: а можно ли как-то обезопасить себя и получить гарантию подлинности при покупке? И конечно, по законам жанра тут должен быть чек-лист: проверяйте историю, имейте дело с большими институциями, смотрите документы, делайте собственную экспертизу, в конце концов. Но это, мягко говоря, неправда.
Шанс купить фальшак на торгах уважаемого аукционного дома или в крупной галерее примерно такой же, как при покупке у дилера или просто у случайного человека. Причем все участники сделки могут быть искренне уверены, что продают оригинал, — тем более если подмена состоялась годы назад. Так, суд в свое время оправдал искусствоведа Елену Баснер, ключевого персонажа в сделке по покупке работы Бориса Григорьева коллекционером Андреем Васильевым.
Факт налицо: даже участие именитых экспертов не дает никакой гарантии. Комментируя новость о работах Неизвестного, искусствовед Софья Багдасарова написала: “Выглядит история загадочно, в любом случае. Интересно, будут ли еще обновления?” — и этой, казалось бы, банальной фразой можно описать примерно все события в отрасли.
Все случаи чаще всего звучат сомнительно, вся публичная информация — явно недостаточна для понимания, что произошло на самом деле. А главное, вместо того чтобы обращаться в правоохранительные органы или предавать историю огласке, намного проще снова отправить поддельную работу на рынок. В ожидании следующего покупателя, который поведется на красивую сказку.