Фото: Роман Наумов / URA.RU / ТАСС.
18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШЛОСБЕРГОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ШЛОСБЕРГА ЛЬВА МАРКОВИЧА.
Глава из тюремных дневников Льва Шлосберга. Авторский заголовок «Письма в тюрьме». Первые письма я получил на четвертый день пребывания в тюрьме — распечатки 33 посланий, поступивших через сервис Zonatelecom, мне отдали 9 декабря. Я взял стопку листов, сел на кровать и стал их перебирать, сначала глядя только на имена отправителей. В руках появилось физическое ощущение тепла, которое я не мог сравнить ни с каким другим ощущением.
Я никогда раньше не был в тюрьме и не получал письма, будучи в тюрьме. Пауза в связи с внешним миром длилась с вечера 5 декабря. Вокруг меня было безвоздушное информационное пространство — я ничего не знал, не получал новостей, я только думал — о родных и о себе, о друзьях и свободе, о новой части своей жизни и той жизни, которая осталась за стенами тюрьмы.
Оттуда, из-за этих стен, из жизни, которая текла совсем рядом, будучи теперь совершенно недоступной, мне пришли письма. На какой-то момент я забыл, где нахожусь. Сразу семь писем были от Жанны. Среди других — письма от знакомых и незнакомых мне людей, которые уже 5, 6, 7 и 8 декабря открыли сайт Zonatelecom, нашли меня там и написали мне.
Сегодня, на третьем месяце заключения, у меня несколько сотен собеседников, большинство из которых пользуются ZT, но уже в декабре стали приходить письма и через «Почту России». Скорость доставки, конечно, несопоставима и отличается в десятки раз.
Как написал мне в одном из первых писем близкий по духу человек про приложение Zonatelecom, «вот что является поистине народным мессенджером, а не Max».
Большинство людей, написавших мне в тюрьму, я не знал никогда, и если бы не заключение (уместно будет написать — злоключение), так и не узнал бы об их жизни и судьбе. Очень хорошо я запомнил первое письмо, добравшееся до меня «Почтой России»: написали пенсионеры из маленькой порховской деревушки близ Славковичей, название которой я раньше не слышал, может быть, проезжал через нее, если там пролегала дорога: «Странно наблюдать за сложившейся ситуацией в нашей стране, когда людей сажают в тюрьму за действия, которые не являются преступными… Оказывается, есть адекватные люди, которые обладают человеческими качествами, логическим мышлением и могут отстаивать свою точку зрения, что очень важно для людей, думающих так же, как Вы. Мы с мужем поддерживаем Вас и полностью принимаем Вашу позицию».
И дальше — очень личное. То есть государственная пропаганда каким-то своим псковским языком дотянулась до порховской глубинки, но вызвала такую человеческую реакцию. Суть заключения человека в тюрьму — в намерении оградить его от общества, разорвать личные и общественные связи, которые, как нити, связывают человека с жизнью. Человека вырывают из его естественной среды, чтобы ослабить его и сделать уязвимым, лишить кислорода человеческого общения. Письма в тюрьму связывают человека с жизнью, отгороженной от него физически непреодолимыми стенами. Ничто другое…
(Continued)