Номма Зарубина. Фото: соцсети.
Хотя я одно время дружил с ее менторшей Еленой Брэнсон, бежавшей от ФБР в Россию, впервые услышал о Номме Зарубиной три года спустя, когда ее арестовали, и предположил, что она, наверное, происходит из зарубинского клана советских разведчиков.

Я шапочно знал из него лишь Зою Зарубину, основавшую курсы переводчиков ООН и руководившую ими, когда я после института сдавал туда экзамены, но не попал, и мне пришлось пробиваться в Нью-Йорк другим путем.

Я быстро решил, что Номма Зарубина, видимо, не имеет отношения к шпионскому клану. Я читал, что отец ее Александр Зарубин — предприниматель и имеет с 1998 года в Томске бизнес по изготовлению мебели, хотя в последнем ходатайстве, которое представил в суд бесплатный адвокат россиянки Кристофф Уильямс, говорится, что ее отец «работает на мебельной фабрике».

Но, очевидно, не грузчиком, так как медиа сообщали в 2024 году, что он якобы значился соучредителем томского прихода, а в мае этого года посещал встречу с бизнесменом, «православным миллиардером» Константином Малофеевым.

Мать Номмы Ирина Рыманова преподавала на отделении иностранных языков в Томском политехническом университете.

Номма Зарубина с Еленой Бренсон и Георгием Толорая. Фото: соцсети.

Их дочь не имеет отношения не только к шпионскому клану Зарубиных, но и, как мне кажется, к шпионажу против США вообще, хотя бы потому, что здесь ее за это не привлекли.

К тому же, как отметил Пол Джойал, бывший высокопоставленный сотрудник сенатского комитета по разведке, „Москва бушевала по поводу ареста Марии Бутиной, но не делала попыток вызволить Зарубину.

Кроме того, если верить старинному другу семьи Зарубиных, кинорежиссеру Анатолию Скачкову, Номма не только не скрывала свои отношения с ФСБ и ФБР, но чуть ли ими не бравировала. Шпионы обычно так себя не ведут.

В октябре 2024 года Зарубина, которую Скачков, по его словам, знает примерно с трехлетнего возраста, отвезла его на машине из Нью-Йорка на фестиваль в Лейк-Плэсид, где был представлен его фильм «Натан Фарб и холодная война».

За ужином после просмотра «она рассказывала о том, как съездила в Казахстан и какие у нее есть идеи о наблюдении за секретными российскими спецслужбами».

Когда у Скачкова спросили, упоминала ли Зарубина при этом, что «сама контактирует с российскими и американскими спецслужбами», режиссер ответил: «Она все время об этом рассказывала. Я, конечно, не большой специалист по шпионажу, но для меня „главный довод в пользу того, что она никакая не шпионка, именно в том, что она обо всём этом постоянно рассказывает. Это ее постоянная тема, мол, я общалась там с фэбээровцами, однокурсники в Москве у меня были эфэсбэшники.

Я давно это уже серьезно не воспринимал. То есть сначала мне было интересно, а потом я как-то устал от повторения «ФСБ–ФБР».

«Она об этом очень много рассказывала и совершенно не скрывала своих контактов, — продолжал Скачков. — Ее на самом деле интересует работа спецслужб, и российских, и американских. У нее вся домашняя библиотека, целый шкаф книжек, в основном об отношениях Советского Союза и США, о войне в Украине, о работе спецслужб».